— Ты не ударишь! — приказал он. — Леди сказала пощадить их.
— Леди! Разве леди может требовать? — мужчина поднял топор над головой, пошатнулся от его веса и опустил на ближайшего солдата. Я закричала. Это было даже хуже людей, испугавшихся Трота. Эти люди были запуганы, но страх звал их к действию, подсказывал убить спящих.
Всадник был быстрее, чем я думала. Лорен с разворота ударил ногой и подсек ноги мужчины, тот упал рядом с солдатом.
— Эта леди, — Лорен задыхался, кончик лезвия меча был у горла мужчины. Он отошел и направил меч на остальных. Они нервно попятились, он указал и на меня. — Мы будем ее слушаться.
Кто-то смог спросить:
— А кто она?
Лорен сказал перед тем, как опустить меч:
— Она — единственная, кто нас спасет.
* * *
Мы связали солдатам руки и погрузили их в лодки, в одну — шесть, в другую — семь, а потом спустили их на воду. Мы смотрели, как лодки уплывают, свет костра поблескивал на воде. Жители молчали, ведь так поступить хотела только я. Мы спустились с утеса по очереди, помогая детям, все толкались, тянули за руки…
Еще больше криков вызвал Арро. Лорен просил их успокоиться, но тщетно. Было слишком много потрясения и недоверия, они просто испугались. Но один старик вышел из толпы и приблизился на шаг.
— Конь! — тихо воскликнул он. Подойдя к Арро, он протянул руку к его носу. Арро выдохнул. Несколько детей поспешило к нему, но их оттащили. — Ты Всадник? — спросил старик, вглядываясь во тьме в Лорена. — Я слышал о вас. Но никогда не видел. Быть беде.
— У вас есть время, — сказал Лорен и обратился ко всем. — Похороните умерших. Переплавьте доспехи в щиты, заберите оружие. И уходите. Расскажите о происходящем остальным. Готовьтесь.
— Они вернутся? — спросила женщина.
Лорен поправил седло.
— Если вы объединитесь с другими деревнями, у вас будет больше шансов. Научитесь сражаться оружием Тира, научитесь защищаться, — он повернулся ко мне и прошептал. — Нам пора, миледи, — и поднял меня на спину Арро, потом взобрался сам. Лорен натянул поводья и сдвинул Арро с места. — Используйте время с умом! — крикнул он жителям деревни. — Еда, укрытие и защита.
Лорен заставил Арро ускорить шаги, я обхватила руками его пояс, мы уехали.
Он злился, его спина была напряжена под моей щекой.
— Ты хотел убить их, — заявила я. — Солдат. Ты хотел, чтобы они умерли.
Кивок. Он не отрицал.
А я не могла смириться.
— Зачем? Зачем убивать?
Арро бежал, а Лорен повернул голову, на щеке его блеснул лунный свет.
— Нет ничего хорошего в выживших солдатах. Они вернутся, точно вернутся. Солдаты не пойдут в Тир без рабов, иначе их бросят в шахты. Так что не думай, что кого-то пощадила, миледи.
— Но у них нет ни оружия, ни доспехов!
— Они не одни. Тир — крепость Призывателей. Они не остановятся.
Я была ошеломлена.
— И вы их убиваете, а они снова приходят? Так почему бы не сказать бедным жителям, что смысла в борьбе нет? Зачем давать надежду?
— Надежда дает смысл жить! — он злился, он цеплялся за поводья и обернулся, процедив. — Что бы ты сказала им? Хаос среди нас? Как его победить? Этот бой вечен, — он тяжело дышал. — Не все выживут. Но народу лучше быть при оружии, защищаться. Они могут их сразить. Могут с ними покончить.
Он отодвинулся. Я не спорила, отношение к жестокости стало пропастью между нами. Но было и что-то еще, что пересекало эту пропасть и тревожило меня сильнее.
— Ты принял мое мнение. Лорен. Ты злишься, не согласен, но позволил пощадить их, помог погрузить в лодки.
Он не повернулся, но выдохнул:
— Ты Стражница, а я Дополнение. Я должен верить твоему выбору.
Мы ехали. Много миль, много часов. Я не знала, сколько именно, но мы не останавливались. Злость угасла. Мысли тоже. Я уснула, уткнувшись в его спину, он крепко придерживал мои руки. И я успела подумать, что Всадник сказал «Дополнение» не как описание себя, а как титул.
Целителям ничего не снится. Но я помнила тихий топот копыт, ветерок, запах воды, словно открывался другой мир, когда я закрывала глаза. Руки спустили меня и укутали во что-то теплое и мягкое.
А мне не хватало прикосновения к Лорену.
10
Разбудил меня комфорт. Я замерла на какое-то время, чувствуя под собой пух, а сверху замечая балки. Балки. Как давно я их не видела? Крышу и подушку. Свет проникал в помещение, слышался поток воды… Я уснула снова, а проснулась резко.
Комната, кровать, вода — я отвыкла от этого за месяцы скитаний. Я поднялась, забрав с собой стеганое одеяло, ведь вещей своих не нашла, и подошла к окну. Не совсем к окну, но к прямоугольной бреши в камне, что был толще длины моей руки. Я сунулась в «окно» и выглянула, после чего отшатнулась. Сердце колотилось.