Ракушка — амулет Смерти. Как маленькое окно между мирами, остаток от жизни. Сама смерть в миниатюре.
Если я опущу руку, то смогу ее взять? Но рука уже опустилась в воду, чтобы вытащить амулет. И я с детским восторгом подумала:
«У меня видение…»
Пещера. Полутьма. Стены из камня, вода стекает потоком за мной. Я стояла по бедра в воде и смотрела на маленькую ракушку. Она была на узком выступе, не подходила этому месту, словно ее бросили. Я очень хотела забрать ее, приласкать, словно мать покинутое дитя. Боль притягивала меня к ней, нить жара в холодном пространстве.
«Видение, — напомнила я себе. — Будь внимательна. Пойми, где ты».
Я скользила взглядом, ища подсказки. Стены были влажными, поросшими водорослями и чем-то еще. Рука потянулась, но не к ракушке, а к ее каменному гробу. Я ощутила холод влажности, отбитые края, желтые водоросли и липкость чего-то еще, из-за чего водоросли становились коричневыми. Вода закружилась у моих ног, я коснулась стены и отшатнулась, придвинувшись к слабому свету, чтобы посмотреть на свои пальцы. Кровь.
Дыхание прервалось, я вскинула голову, услышав что-то еще…
Я была не одна.
Послышался резкий звук, плеск, и я вернулась в карьер, задыхаясь. Рука разрушила видение в пруду, но, может, я увидела достаточно. Но кровь, другой звук…?
— Эви.
Тихий зов доносился из-за ветвей. Я убрала руку из воды, вытягивая ее в свете луны.
— Я здесь, — мой голос дрожал.
Лорен раздвинул ветви.
— Я услышал твой крик и плеск, — он остановился и посмотрел на пруд, водопады и на меня.
— Ты преследовал меня? — чисто. Крови не было. Я сглотнула и вытерла руку о рукав.
— Чтобы убедиться, что ты в порядке. Я ждал неподалеку.
— Я думала, что здесь безопасно, — грубо, но я не могла четко мыслить.
Пауза.
— Ясно, — тихо сказал он. — Я оставлю тебя в тишине.
Он развернулся. Я выпалила:
— Всадник…
Еще пауза. Я видела его спину.
— Леди?
— Я видела, — рука моя была протянута. Словно я чего-то просила. Я опустила ее на колено. — Видела ракушку.
Он обернулся, увидел мои огромные глаза и потрясение и улыбнулся. Я подвинулась, показывая, что он может сесть рядом, и он так и сделал, устроившись рядом. Мы свесили ноги с края, пока я описывала то, что увидела. Я едва дышала от восторга и гордости из-за видения, я напоминала, наверное, трещащую игрушку.
— Я нужна амулету, Всадник! Нужна ему! — словно это могло выразить глубину того, что я поняла, что посреди отчаяния можно было найти красоту и заботу.
Всадник тихо сказал:
— Помни это, Эви.
В словах его было предупреждение, что отрезвило меня. Я посмотрела на него.
— И ты честно думаешь, что Стражница может уничтожить амулет?
— Мы следим, чтобы они этого не сделали.
Мы. Хранители, Всадники, люди в Тарнеке. Я притихла.
— И вы убьете Стражницу за такой выбор?
— До этого еще не доходило.
— А если дойдет? И что это за выбор: вернуть или уничтожить, если одно из действий приведет к смерти? Зачем Стражницам вообще уничтожать свой амулет?
— Мне нужен щит, — вздохнул Лорен, загруженный моими вопросами, но ответил лишь на один или сразу на все, я так и не поняла. — Мы не всегда действуем на здравую голову.
— Ну… — я отряхнула руки и встала, расправив плечи. Я не хотела ждать, я была готова спасать. — Моя голова сейчас мыслит здраво. Если Юдин узнает водопад, я пойду туда. Луна сегодня яркая.
— Сейчас? — рассмеялся Лорен, напоминая нашу первую встречу. — Что мешает сначала поспать?
— Чем раньше пойдем, тем быстрее все кончится. И я не хочу спать.
Юмор угас, и он улыбнулся.
— Целитель все спешит исправить. Избавить от боли, — прошептал Лорен. — Но не воспринимай все это так легко, Целитель. Нам еще понадобится сила.
Это «мы» было другим: он и я. Всадник пойдет со мной, я знала, но само слово было таким сильным. Нам. Мне нравилось, как оно звучит.
Может, Всадник думал о том же. Он спросил:
— Ты была не одна в видении. Ты поняла, кто или что это было?
— Нет, — я посмотрела на него. — Может, это был ты, — я сглотнула и пояснила. — Ты ведь мое Дополнение.
Он издал смешок.
— Это жалоба?
Я покачала головой. И не соврала.
— Хорошо, ведь Дополнение не может не защищать свою Стражницу.
— Точно, — прошептала я, и он улыбнулся.
— Правда?