— Это логично, — я посмотрела на него открыто, серебряный свет мерцал на его темных волосах, на белой рубашке. И тоже улыбнулась. — Но тебе защита нужна больше, чем мне. Ты ведь уже занят, Всадник.
Он вскинул брови.
— Что?
— А ты не видишь, что у тебя в кармане туники? — я заметила там какой-то силуэт.
Он опустил взгляд и вытащил из складки ткани помятый стебелек. Я рассмеялась.
— Ты знаешь, что это?
— Похоже на ромашку.
— Это, Всадник, талисман, означающий надежду на любовь, — я не ожидала, что Лилль выберет Лорена, это было глупо, да и она была еще слишком юна. Мой смех оборвался из-за странного чувства в сердце. А что я знала о Лорене? Вдруг Лилль станет его выбором?
Я быстро сказала:
— Девочка, Лилль. Это ее. Ты ей понравился.
— Ясно.
Я уставилась на него. Лорен сказал:
— Всадники спасли ее десять лет назад. Солдаты забирали и ее семью в Тир.
— Ах, и ты спас их, а она с тех пор тебя любит.
— Меня тогда там не было, и мы не спасли ее семью, — горько сказал он. — Ее отца и мать убили. Сестру сделали рабыней. А меня там не было, потому что… — он замолчал. — Потому что я не вернусь в Тир, — он колебался, вспоминая что-то неприятное. — Но, наверное, я совпал с ее воображением.
Вернусь. Слово засело в голове.
— Я не знаю твоей истории.
— Ты видела достаточно, — я ждала, и он посмотрел на меня. — Я Всадник. И в Тарнеке — сильнейшие и самые смелые…
— И самые скромные, — не сдержалась я.
Лорен пожал плечами.
— Я говорю правду, миледи, — он уперся коленом о камень и опустил на ногу руку, осматривая так карьер.
— Почему ты не говоришь о прошлом?
Он фыркнул.
— Всадники должны жить настоящим и быть всегда наготове, миледи. Прошлому здесь нет места.
— Тогда я представлю, что шрам на твоем виске скрывает твое прошлое. Это связано с Тиром?
Ответа не последовало. Но он сказал:
— Я не держусь за прошлое так, как это делаешь ты.
— Тогда у Лилль есть надежда, — я указала я ромашку.
Лорен посмотрел на цветок и сверкнул улыбкой. Радостной. Но предупреждающей.
— Сохрани ее для меня, — он передал ромашку мне и повернулся к карьеру, опираясь на руки. — Ночь прекрасна.
Я сунула цветок в карман. Осмотрелась. Луна была очень высоко, в ее свете известняк был белым, словно жемчуг.
— Я думаю о ракушке, — нарушила затянувшуюся тишину я. Это было не совсем так, но я должна была отвлечься от мыслей о Лилль… и Лорене.
— И?
— Ракушка — это остов. Хороший амулет для Смерти. Но здесь ведь есть что-то еще? Если силы эти связывают Природу с Землей, то разве не должна каждая сила быть связана с элементом?
Всадник кивнул.
— Жизнь — земля, тьма — воздух, свет — огонь, а смерть — вода. И все это сплетается в Природе.
— И Стражницы… мы тоже связаны с ними. Ларк любила работать в саду, а я — плавать…
— Плавать, — рассмеялся он. — Склонность к таланту — не связь.
— Нет, но это ее часть, — я прижала руку к груди, не зная, как ему объяснить. — В нас тоже есть что-то древнее — жизнь или тьма, вода или огонь. Ты говорил, что Стражниц пробуждают для поиска амулетов. Но наши силы всегда внутри нас, даже если нас никто не пробуждал.
Тишина. Сердце колотилось о ладонь медленно и ровно. Всадник заговорил:
— Это верно.
Он говорил не со мной, а с луной и широким небом, словно это было правдой для всех нас. И я обрадовалась, что он понял.
И подвернулся хороший шанс. Я с надеждой спросила:
— Песнь ракушки. Как мне ее найти?
Лорен оглянулся и улыбнулся.
— Сколько еще будет вопросов, миледи?
Я покраснела. Он понимал меня. Я постаралась сказать непринужденно:
— Пока ты сможешь отвечать.
Он кивнул.
— Ладно. Скажу только, что амулеты нужны для Равновесия. А песня связана со Стражницей, с твоей историей.
— Как?
— Истории Стражниц не повторяются. Амулеты постоянны. С каждым пробуждением разные люди и в разное время проходят новые испытания. Слова стихотворения помогают найти тебя, доказать, что ты — Стражница, а не кто-то другой. Тебе и понимать смысл.
— Но…
— Смотри, — перебил меня Лорен, указывая влево вдаль. — Ночная рыбалка.
Всадник больше не хотел отвечать. Я посмотрела туда. Мужчины опускали в озеро фонари — стеклянные шары, в которых светились свечи, медленно опускались на веревках от тонких удочек. Некоторые шары уже были в воде и светились из глубины.
— Там сети, — тихо сказал Всадник. — А свет — приманка, на которую плывет любопытная рыба.
Меня притягивал свет. Фонари словно печально танцевали в воде. Я смотрела. Я забыла обо всем.