— Это не…
Я прокричала:
— Ты уже ничего не должен! Иди к Арро! Делай то, что тебе говорит сердце.
— Сердце? — завопил он. — Откуда тебе знать, что в моем сердце?
Мы сверлили друг друга взглядами, поджав губы, моя рука впивалась в его рукав. Не злость, но упрямство. Противостояние.
Я первой начала действовать. Этот Всадник был таким растерянным и прекрасным, страдающим, и я не могла думать ни о чем, кроме того, что хотела избавить его от боли…
Нет. Я просто хотела его. Я отпустила его рукав, обхватила ладонями его испачканное лицо и поцеловала.
Лорен прижал ладонь к моему затылку, словно мог приблизить меня еще сильнее. Поцелуй был голодным, а потом Лорен отстранился, обхватив руками мои плечи, отодвигая меня. Его дыхание было учащенным.
— Миледи…
— Нет! Не называй меня так, — я потянулась к нему, он снова прижался к моим губам, а потом отстранился.
— Этот миг, — он покачал головой, проясняя ее, сжимая ладони. — Это страсть, смешанная со страхом. Я понимаю.
Страсть. Я скрывала чувства, но они почти раскрылись, и я хотела этого, я хотела ощутить это дикое чувство. Мой смех был холодным.
— Это не от страха. Не отталкивай это.
— Эви, ты сама не своя.
— Ты меня не знаешь!
Лорен замешкался. Я видела, как его рука дернулась ко мне, но опустилась. И мое сердце упало с ней.
— Так Призыватели играют с нами, — сказал он и отвернулся к роще, слушая. Он отошел на пару шагов. — Они явно нашли нас.
— Вечно Призыватели в отговорках, — мой тон снова переменился, теперь верх взяла горечь от его отказа. — Ты говорил, что я удерживаю что-то изо всех сил. Но и ты такой. И потому отталкиваешь меня.
Молчание было ужасным. Я смотрела на его напряженную спину, на дрожащие плечи и сжатые кулаки.
— Всадник…
— Ты была над его телом, — процедил он, опустив голову.
Лорен смотрел на свой кулак, и я не сразу поняла, что он говорит не о коне, а о другом воспоминании.
Райф.
— Ты была сокрушена, — прошептал он. — Я убил Трота, проехал мимо… увидел тебя.
— Знаю.
— Нет, — прошипел он, глядя на кулак. — Ты не понимаешь. Я увидел тебя, — он поднял голову и резко вдохнул. — Ты обожгла мою душу.
Он не оборачивался. Но его слова с каждым разом ударяли меня.
— Ты… не… знаешь…
Я уставилась на него. Ты не знаешь. Слова были каплями дождя на иссушенной земле. Они были полны жизни, и они пробудили воспоминания, что я хотела стереть — ужасный день, смерть, Райф… и глаза Лорена. Лишь миг, взгляды пересеклись. А еще…
— Ты скорбишь по Райфу, — сказал он. — Я не хочу вредить этой памяти.
Глаза Лорена, когда он промчался мимо в дыму и пыли. Я помнила их во тьме ночи, помнила так ярко, словно это было вчера. Я не могла это забыть. Пророк предупреждал меня, а заклинание показало. Я видела Лорена. Глазами, душой. Я помнила это. А теперь мы стояли — я со своими нераскрытыми чувствами и Лорен, что старался отринуть их.
— Вредить? — прошептала я. — Как ты можешь вредить, если ты наполняешь меня? — я прижала ладонь к груди. — Я люблю тебя. Я полюбила тебя еще тогда, но не понимала этого.
Мы стояли и молчали. Лорен хрипло сказал:
— У тебя его кольцо.
Я вздрогнула и рассмеялась из-за этого недопонимания.
— Это кольцо Райфа, но не то, что ты подумал! — я вытащила кольцо из сумки и вытянула ладонь с ним. — Посмотри, Всадник. Это кольцо дедушки Райфа. Я решила сохранить его в память. Это символ любви, но не помолвки.
Плечи Лорена опустились.
— Ты сказала, что поняла сразу. Я знаю, что бывает за мгновения, — он предупреждал меня, себя, нас. — Но чувства должны быть реальными. Я не вынесу жалости.
Жалость? Я потерла кольцо пальцами, надела его на большой палец. Я не должна была прятать его, ведь уже было не так больно.
— Всадник, я рада за тебя, — сказала я, глядя на его, рука была прижата к сердцу, мне нужна была стойкость Целителя. — Я рада.
Лорен с дрожью выдохнула. С надеждой. Я сказала громче:
— Знай, Всадник, что я чувствую реальное. Ты не понимаешь? — и еще громче. — Я могу это высказать?
Он все еще не обернулся. Я отошла от него, сияя. Бабушка говорила, что любовь не ослабит мой дар. Она была права. Любовь придавала сил. И сейчас, посреди ночи, посреди страха и смертей я чувствовала себя невероятно живой, и все то, что бурлило во мне, вызывало безумную улыбку.
— Всадник Лорен! — позвала я. — Всадник, Лорен, я люблю тебя!