— Да. Но пытаться ничто не мешает. А если… — голос Лорена затих на миг, он вспоминал. — Шахтеров забирали порой в Пустыню. Если Генарх верил, что из рабов можно выжать что-то еще, хотя они и не слушаются в шахтах, их доставляли в Пустыню как подношения. Для развлечения. И еды, — он замолчал и усмехнулся. Он играл с прядью моих волос. — Они никого не упускали.
Ужасно. Но я выдержала и воскликнула:
— Ты… тебя доставили к Призывателям. Потому… — потому он возмутился, когда я засомневалась в белом дубе. — Как ты выжил? Ты не изменился от пребывания там.
— Я был там недолго, — пауза, его пальцы гладили мои волосы. Он не рассказывал мне все. Может, это все же изменило его. Но потом он прошептал. — Ты спрашивала, что такое Пустыня? Там нет жизни. Я помню пепел, обугленный пейзаж, безжизненный Сет и зелено-серые сорняки. Помню, как вырывался огонь из земли, воняло серой. Помню смерть…
Я ждала, затаив дыхание. Но на этом Лорен закончил.
— Все вспоминать не стоит. Я сбежал по пути. Я вернулся к горам, и дозорные Герана помогли мне пройти ужасный переход по Горам, указали на холмы на юге. Там меня нашел Арро и принес в Тарнек, — он замолчал. — Когда я исцелился, я присоединился к Всадникам. Мне было пятнадцать.
Мы слушали, как тихо дышит Арро. Лорен улыбнулся и убрал назад мои волосы.
— Повезло, что я ему понравился, иначе меня убили бы как нарушителя в Тарнеке.
— Это было бы ужасно, Всадник.
— Но это стало бы концом, — он притянул меня вниз. — Ладно, Эви, пора спать. Мы в безопасности, и Арро с нами.
— Безопасность! Так ты уже не прислушиваешься к Призывателям? — дразнила я.
Он улыбнулся, уткнувшись в мои волосы, но я не знала, насколько счастливая эта улыбка.
— Отдохнем, — сказал он. — И я знаю, чем мы займемся. Я буду восхищаться тобой, миледи, твоей красотой — твоими серебряными волосами, нежной кожей и синевой твоих глаз.
Я рассмеялась.
— И твои глаза. Всадник Лорен, синие.
— Тогда можешь восхищаться мной, — сказал он.
Я перевернулась и посмотрела на него. Я едва видела его в темноте, но это было не важно.
— У тебя, Всадник, в глазах глубины моря…
— Ты когда-нибудь видела море, Стражница?
Я улыбнулась:
— Нет, но так должно быть.
— Ладно, продолжай.
— Продолжать?
— Да.
— Хмм… — он отвлекал меня от мрачных мыслей, я это понимала. И было спокойно. — Поговорить о твоих волосах, Всадник? — я убрала пряди с его виска. — Как они сверкают черным, словно крыло вороны…
— Вороны? — фыркнул он. — Разве воронами восхищаются?
— Тогда дрозд? Или ворон?
— Пусть будет ворон.
— А подбородок, — я коснулась его челюсти. — Всегда напряжен, но теперь я знаю причину. И твоя улыбка все смягчает.
— А мои губы?
Я прижала палец к его губам.
— Твой рот тоскует, — прошептала я.
— А если я поцелую тебя, тоска утихнет?
— Попробуй.
Он поцеловал меня раз, другой. Я отстранилась и сказала:
— Нет, не утихнет. И мне хочется больше. Всегда.
— Всегда, — кивнул Лорен. И тихо сказал. — Как только я увидел тебя, то был готов все отдать тебе, — он отвел от моей щеки прядь волос. — Красавица с серебряными волосами и голосом.
Горло сжалось. Я прошептала:
— Я ощутила нашу связь, когда тебя увидела, Всадник, — уже не нужно прикрываться памятью о Райфе. Потеря дала мне это.
Лорен вдруг сел на колена и потянул меня, устраивая лицом к себе.
— Скрепим это.
Он улыбнулся, сверкнув зубами, синие глаза его были темными. Он обхватил мои ладони. Сердце трепетало, словно грозило взорваться. Я знала этот жест. Так начинался ритуал клятв помолвки.
— Леди Эвелина, Стражница Смерти, — прошептал Всадник. — Я прошу тебя стать моей.
Я прошептала в ответ, громче говорить не могла:
— Я прошу тебя стать моим, Всадник Лорен.
Лорен обвил мои указательные пальцы своими, добавив и большие пальцы. Я последовала его примеру немного неловко, мы рассмеялись. Словно звенья цепи, словно два кольца. Тепло прикосновения, сияющее счастье. Он замешкался и добавил хрипло:
— Я не могу вернуть тебе то, что ты потеряла. Но я обещаю, что всю жизнь буду оберегать тебя, и все мое сердце принадлежит тебе.
Я сказала:
— Большего мне и не нужно.
— Вот и все, — прошептал он, и я ответила.
— И все.
Лорен склонился и поцеловал меня, или это я потянулась к нему. Не имело значения, кто из нас начал, ведь конца не было. Любовь шла по кругу, связывая нас навеки. И мы цеплялись друг за друга в этом темнеющем мире, зная, что безопасность еще оставалась.