— Хорошо, ждите команду «загонщиков». — И Зиверс положил трубку, не дожидаясь ответа.
За окном медленно садилось солнце, приближая ночь. Но ждать загонщиков штурмбаннфюрер СС не собирался — возможно этот безногий и безрукий русский монстр (хоть поднятый Кранцем мертвец так ничего и не сказал, но эсэсовец правильно истолковал «идиому» этого русского про «херы и панамки») выйдет «на охоту» и сегодняшней ночью. Пока есть время нужно было подготовить соответствующее оборудование, чтобы засечь возмущение эфира…
[1] Шутце (нем. SS-Schütze, стрелок) — воинское звание СС и Вермахта, существовавшее в формированиях Вермахта и войск СС с 1939 по 1945, и соответствовавшее званию манн в общих СС.
Глава 12
Я стоял в тени накренившейся кирпичной стены, слившись с ночным мраком настолько, что даже я сам казался себе частью ночного пейзажа. В очередной раз проверил руки-ноги — они были плотными и осязаемыми. Кожа приобрела нормальный цвет, пальцы слушались безупречно, сжимая холодную сталь автомата.
Прозрачность «ушла», осталась там, на закате, когда сила только пробуждалась, и вернётся лишь на рассвете… Ну, по крайней мере, я на это надеялся. Потерять руки и ноги сейчас, означало бы однозначную гибель. А я еще так мало фрицев отправил на тот свет.
Впереди, метров в пятидесяти, чернел склад — длинное кирпичное здание с частично выбитыми окнами и полуразрушенной крышей. Во дворе, кроме нескольких грузовиков и самого складского помещения, находилась большая «будка», изнутри которой через распахнутую дверь пробивался тусклый свет слабенькой электрической лампы.
— Девять человек, — напомнил Агу, зависнув рядом со мной. Его призрачный силуэт слегка мерцал в темноте, излучая слабый изумрудный свет, который не привлекал внимания, но позволял мне видеть его контуры. — Двое у ворот. Ещё один курит во дворе. И шестеро спят в будке, — напомнил он. — Итого девять целей.
Я кивнул. Девять целей — девять ночей запаса. Этого хватит, чтобы в случае чего залечь на дно. Я прислушался к себе, стараясь понять, что делает Бес. Телепатическая связь с котом была слабее, чем с призраком, но я отлично чувствовал его настроение. Сейчас оно было сосредоточенным, хищным. Из кустов донеслось тихое, едва слышное мяуканье.
Кот сидел у самых ворот, его чёрная шерсть делала его практически невидимым в ночи. Он был частью тени, как и я. После обмена силой в подвале он стал чем-то большим, чем просто кот.
— Начнём с ворот? — уточнил Агу. — Если поднимут шум, сбегутся остальные, и нам придётся туго.
— Надо снять их чисто и тихо, — ответил я.
Я глубоко вздохнул, чувствуя холод внутри — ту самую тёмную силу, что пульсировала в резерве. Ночь была в моей власти. Тень была моим вторым «я». А эти немцы… Да они были просто топливом для моего дара. Ресурсом, который позволял мне существовать полноценным человеком.
— Ну, что, погнали наши городских? — мысленно произнёс я, и призрак меня прекрасно понял.
Агу кивнул и тут же растворился в воздухе. Призрак опять прошёл сквозь кирпичную стену, словно её не существовало. Для него физическая материя не была преградой, он-то — бесплотный дух. Я остался ждать, прислушиваясь к каждому звуку. Ветер шелестел сухой травой, где-то вдалеке лаяла собака, но здесь, у склада, царила напряжённая тишина.
Двое часовых стояли у ворот, переминаясь с ноги на ногу. Они расслабленно курили, даже не опасаясь, что этим демаскируют себя. Их голоса были тихими, ленивыми.
— Скучно здесь… — сказал один из них по-немецки.
— Сплюнь, дружище! Не говори так! — ответил второй, поправляя болтающийся на плече карабин. — Как по мне, так лучше поскучать, чем опять идти в атаку.
Я затаился в тени, слившись с ночным мраком. Первый часовой сделал шаг в сторону, отвернувшись от напарника, чтобы отлить. Я понял это по характерному жесту. Это был отличный шанс, чтобы пустить фрица в расход, пока его приятель смотрит в сторону. Расстояние до патрульных — метров семь. Между нами лежала полоса лунного света, но рядом чернела тень от стены за створом ворот.
Я забросил «шмайсер» за спину и шагнул, не выпуская из поля зрения эту тень. Мир уже привычно «моргнул». Холод прошёлся по жилам, желудок подкатил к горлу, в ушах завыло. Эти ощущения не назвать приятными, но я постепенно к ним привыкал. Я возник из темноты прямо за спиной собирающегося отлить немца. Левая рука зажала его рот, глуша рвущийся крик, правая вонзила под лопатку приготовленный нож — точно, глубоко, в самое сердце.