Пусть руки у меня и были «новыми», но опыт-то не пропьёшь. Скольких я таким макаром врагов нашей родины положил в своей прошлой жизни — уж и не перечесть. Так что действовал практически на полном автомате, хоть и тело было чужим. Вжик-вжик-вжик, как говорится, уноси готовенького!
Немец дёрнулся один раз и обмяк. Я подхватил его, не давая упасть с шумом. Тяжёлое тело повисло на моих руках, но моя сила, подпитанная Тьмой, легко выдержала этот вес. Второй часовой услышал шорох. Он резко обернулся, и дымящаяся сигарета выпала у него изо рта на землю:
— Ганс?
Я не стал прятаться, а шагнул через Тень прямо ко второму немцу, забыв сбросить уже «отработанного» часового. И тот переместился вместе со мной. Глаза фрица расширились от ужаса, когда он увидел меня, резко возникшего прямо у себя под носом.
И я его прекрасно понимал — люди с такой скоростью не умеют перемещаться. Сам был в шоке, когда Измора стремительно «летала» по госпиталю подобным же образом.
— Was… — начал он.
Но я не дал ему закончить. Сначала отпустил его приятеля, а затем резко ударил ребром ладони ему прямо в кадык. Хрящ хрустнул. Немец схватился за шею, беззвучно открывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Я добил его ножом, прежде чем он успел умереть от удушья.
Два неподвижных, но еще живых фрица лежали у ворот. Я присел рядом, положив ладони на ещё тёплые тела и «глубоко» вдохнул. Серебристые нити «дыхания жизни» потянулись ко мне, залетая в рот и впитываясь в кожу ладоней. Это было похоже на глоток ледяной воды после долгой жажды. Резерв в груди потеплел, а Голод довольно заворчал. Еще две ночи в запасе.
Я закрыл глаза на мгновение, чувствуя, как чужая жизнь становится частью моей силы. Вспышки воспоминаний погибших врагов на мгновение встали перед моим внутренним взором: запах хлеба, лицо какой-то девушки, написанное письмо, которое так и не было отправлено. Потом всё исчезло.
Кот выскочил из кустов, ткнулся головой в мою руку. Я погладил его тёплую шерсть, привычно делясь толикой сил и чувствуя, как по нашей ментальной связи передаётся удовлетворение черной бестии. Он тоже чувствовал силу как умопомрачающий запах добычи.
— Минус два ублюдка, либо плюс две ночи…
— Осталось еще семь, — прошептал Агу, появляясь рядом. — За стеной расклад не поменялся: один курит во дворе, шестеро спят внутри.
— Вот и ладушки — идём дальше, — ответил я.
Мы зашли в распахнутые ворота и двинулись вдоль забора, используя каждую тень. Территория склада была погружена в полумрак. Яркие фонари светили на дорогу, захватывая и блокпост перед воротами, но почти не попадали внутрь двора. Мне это было только на руку — ведь Тени там были повсюду.
Еще один немец стоял у входа в здание, как меня и предупредил призрак, лицом ко мне. Но тень, с которой я слился, не давала ему меня заметить. Вот только стоял он на освещенном луной участке, и вокруг него не было ни одной мало-мальски большой тени, кроме его собственной, чтобы я переместился.
Фриц курил, глубоко затягиваясь, и смотрел в ночную темноту, не замечая меня. А я стоял, не шевелясь и почти не дыша, чтобы не выдать себя с головой. Карабин висел у немца на плече, и он чувствовал себя в совершенной безопасности за спиной камрадов у ворот. Но он не знал, что его сослуживцы уже мертвы.
— Бес, отвлеки, — мысленно скомандовал я коту.
Кот отлично меня понял — он бесшумно скользнул сквозь ворота, а на территории склада громко и пронзительно мяукнул, прямо за спиной немца. Буквально в метре от него.
Фриц резко повернулся:
— Ou, Katze?
Он сделал шаг к коту, желая его погладить, но Бес тут же отпрыгнул в сторону, отвлекая его внимание. Немец сделал ещё несколько шагов в мою сторону, чуть-чуть не дойдя до зоны тени от стены здания. Я терпеливо ждал. Ещё шаг. Ещё один. Ну, давай же, уродец! Давай! Утоли своим дыханием жизни мой «голод»!
Он был где-то в трёх метрах от меня, когда наконец-то вступил в тень. А тень — это моё пространство. Моя территория. И я шагнул в очередной раз. Мир моргнул. Я, уже по привычной схеме (я зачем менять что-то, что уже работает?), возник из темноты за спиной немца. Нож вошёл под лопатку быстро и тихо. Гадёныш даже не успел закричать, только дёрнулся и обмяк.
Я подхватил тело, опустил на землю и навис над ним, поглощая сияющую серебряными искрами жизнь. Минус три у них, и плюс три у меня.
— Очень хорошо, — пропел мне «на ухо» Агу. — Сергей, а кем ты был до «всего этого»? Слишком ловко ты пользуешься ножом…
— Да так, ерунда… — ответил я, вытирая окровавленный нож о форму убитого. — Кабанчиков забивал на свиноферме. Причём, не на одной… Агу, ты готов продолжить веселье?