— Готовы? — спросил Кранц, подходя к «Хорьху».
Унтер-офицер со знаками различия полевой жандармерии, коренастый мужчина с шрамом через всю щеку, вытянулся в струнку. Рядом с ним, на коротком кожаном поводке, сидела собака. Немецкая овчарка. Крупная, мускулистая, с чёрной, лоснящейся шерстью на спине и рыжими подпалинами на лапах. Уши стояли торчком, ловя каждый звук двора. Глаза — умные, холодные, янтарного цвета. Они смотрели на Кранца без страха, но с оценкой.
— Так точно, герр штурмбаннфюрер, — отрапортовал кинолог. Его голос был хриплым, привыкшим командовать зверьём, а не людьми. — Кличка Блиц[1]. Возраст три года. Обучена поиску людей, работе по «остывшему» следу, задержанию.
Кранц подошёл ближе. Собака не зарычала, лишь чуть напрягла плечи, оценивая запах незнакомого человека. От Кранца пахло химикатами, старой кровью и чем-то ещё, что животные чувствуют инстинктивно — силой, которая не принадлежит этому миру. Блиц чихнул, мотнул головой, но поводок не натянул.
— Отличная выучка! — похвалил кинолога эсэсовец. — Собаки меня боятся и, порой, неадекватно реагируют.
— Блиц лучший, из того, что у нас имеется, — ответил унтер-офицер.
— Через сколько часов он способен взять след? — спросил Кранц.
— Блиц способен учуять след возрастом до 24-х часов в идеальных погодных условиях. Но наиболее эффективно работает рано утром или вечером, когда ниже температура воздуха и меньше посторонних запахов, герр штурмбаннфюрер, — доложил кинолог.
— Отлично! — произнёс Кранц. — След свежий — ему не больше трёх-четырёх часов.
— Блиц возьмёт, — уверенно добавил жандарм. — Ночью было влажно, роса должна сохранить запах.
— Тогда не будем терять время, — Кранц повернулся к машине. — Грузитесь — выезжаем через пять минут.
— Куда именно едем? — уточнил кинолог.
— Западные склоны. Карьеры.
— Камень, — понятливо кивнул жандарм. — Если след есть, он его возьмёт.
Кранц кивнул и сел в «Опель». Хоффман занял место рядом с ним. Вслед за ними двинулся «Хорьх» с кинологом и собакой, а замыкал колонну новый взвод сопровождения, который майор прихватил с собой на всякий случай — взвод лейтенанта Вебера остался возле горящего склада.
Солдаты сидели в кузове с напряжёнными лицами, зажав автоматы между колен. Слухи о «безногом и безруком призраке», убившем девять человек ночью и до этого пятерых, уже ползли по батальону. Причём, вся история была связана с какой-то чертовщиной, а это пугало больше, чем любые партизаны.
Город встречал их руинами. Севастополь, ещё недавно бывший неприступной крепостью, теперь напоминал гигантское кладбище из бетона и железа. Разбитые трамвайные пути зарастали сорняком, воронки от бомб заполнились мутной водой, в которой отражалось безжалостное солнце. Машины шли медленно, объезжая завалы.
— Виктор, — Хоффман нарушил молчание, когда они выехали на дорогу, ведущий к складу. — Вы правда считаете, что это всё — один человек?
— Это не человек в обычном понимании, Фридрих, — ответил Кранц, глядя в окно. — Это… носитель.
— Носитель чего? — Наморщил лоб майор.
— Силы. Той же, которую нам удалось «приручить». Вы же видели, как я поднял русского мертвеца с помощью этой силы?
Хоффман судорожно кивнул — этот ритуал до сих пор стоял у него перед глазами. — У этого русского она тоже есть. Только дикая и необузданная. — Кранц наконец повернулся. — Он еще не умеет ей как следует управлять, поэтому ему приходится скрываться днём.
— Вы думаете, он не может действовать днём?
— Я уверен. Но вот если он научится ей управлять… Приручит её, как наши учёные из «Аненербе», тогда всё станет намного сложнее. Именно поэтому нам надо найти его как можно раньше, Фридрих.
Они проскочили дымящиеся развалины склада, а потом машины свернули на пыльную грунтовку. Асфальт закончился — начинались каменистые пустоши.
— Прибыли, герр штурмбаннфюрер, — сказал водитель, останавливая автомобиль.
Кранц вышел из машины вместе с саквояжем. Воздух здесь был сухим и горячим, несмотря на раннее утро. Воздух дрожал, поднимаясь вверх от нагретых солнцем камней. Пахло пылью, сухой травой и далёким морем.
— Пойдёшь со мной, — сказал своему водителю эсэсовец, — будешь таскать саквояж. И смотри у меня, — погрозил он ему пальцем, — беречь как зеницу ока!
Блиц спрыгнул на землю и потянул носом воздух. Уши работали как локаторы, поворачиваясь независимо друг от друга в разные стороны.