Кто-то стрелял наугад, попадая в своих же. Крики боли смешивались с треском ломающихся костей. Запах пороха смешивался с запахом сырой земли и крови.
Кранц стоял в центре этого ада. Прибор в его руках раскалился так, что даже металл начал деформироваться от жара. Руны на костях начали исчезать, словно их стирала невидимая рука.
— Это не он! — наконец понял Виктор, и холодный ужас впервые коснулся его сердца. Теперь он почувствовал разницу в сигнатуре силы. Это не был человек, пусть даже одарённый. Это было нечто древнее, могучее, первобытное. — Это… Хозяин — дух этого леса! И мы забрались в самое его логово.
— Ко мне! Все живо ко мне! — заорал Кранц, перекрикивая шум боя. — Шнель! Шнель!
Он ударил окровавленной ладонью по костяным пластинам, активируя аварийный контур, заблаговременно встроенный в руны. Вокруг эсэсовца вспыхнуло слабое фиолетовое поле — едва заметное марево, дрожащее, как воздух над костром. Корни, выпрыгивающие из земли, сгорали и осыпались пеплом, когда касались его границы.
Хоффман, водитель, унтер с Блицем и двое солдат, оказавшиеся ближе всех к Виктору, бросились к нему. Они вбежали в периметр, который спокойно пропустил людей, как раз в тот момент, когда огромный корень ударил в землю там, где они стояли секунду назад. За пределами спасительного круга шла настоящая бойня.
Крики обрывались внезапно. Земля распахивалась, затягивая людей корнями под слой дёрна, звери утаскивали в лес тех, кто падал. Солдат, по фамилии Вебер — однофамилец лейтенанта, успел добежать до края барьера, но лиана обвила его лодыжку и рывком опрокинула назад.
Пальцы Вебера скребли по траве, оставляя борозды. Его крик оборвался на полуслове, словно кто-то заткнул ему рот землёй. Что, в общем-то, так и было.
— Бежим! — заорал Кранц. — Назад! К опушке! Не оглядываться! Стрелять во всё, что движется!
Он не стал ждать и рванул вперёд, туда, откуда они пришли. Выжившие бросились следом, спотыкаясь, падая и поднимаясь, но стараясь держаться внутри мерцающего фиолетового полога. Они бежали сломя голову, не разбирая дороги, продираясь сквозь ветки и кусты, которые хлестали по лицам, оставляя кровавые царапины.
Сзади слышались звуки смерти — хруст, рёв, рычание. Заполошная стрельба стихала по мере того, как солдаты погибали или теряли оружие. Лес не хотел их отпускать. Он, словно почувствовав вкус человеческой крови, требовал ещё и ещё.
— Держитесь! — прорычал Кранц. — Ещё немного и пойдут пустоши!
Все и так уже увидели впереди просвет. Там лес редел и заканчивался, так же, как и заканчивалась власть его Хозяина.
Ещё десять метров. Пять. Корень выстрелил из земли прямо перед ногами Кранца, словно копье. Но фиолетовая защита, окружающая беглецов, сработала и на этот раз, испепелив очередное порождение магии леса.
Наконец они вывалились на опушку. Даже воздух здесь был другим. Чистым. Без запаха гнили, сырой земли и грибов. Солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в багровые тона, предвещая закат. Тени были обычными, и редкие деревья шелестели листвой без всякого злого умысла.
Кранц остановился, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди. Он посмотрел на прибор. Корпус почернел, покрылся копотью. Стекло компаса лопнуло, стрелка безвольно повисла, сломанная у основания. Катушка обуглилась, проволока торчала во все стороны, как волосы сумасшедшего. Из щелей валил тонкий серый дым, пахнущий палёной костью и жжёной медью.
Раздался тихий хлопок. Прибор рассыпался в руках Кранца, обращаясь в горсть пепла и оплавленного металла. Механизм, созданный для охоты на магов, не выдержал встречи с силой могучего лесного духа. «Магия места» оказалась сильнее технологии и крови.
Инструмент был безвозвратно уничтожен. И если костяшки не представляли особой ценности, то вот за потерю теневого резонатора можно будет основательно отхватить.
— Mein Gott… — шептал водитель эсэсовца, упавший на землю. Он плакал, тихо, беззвучно.
Хоффман с ужасом посчитал потери: из всего взвода сопровождения осталось лишь два бойца, не считая самого Хоффмана, Кранца, его водителя, и унтера с собакой.
Остальные погибли там, в чаще. Чудовищный лес поглотил их, переварил, не оставив даже памяти. Они стали частью этого места, удобрением для корней.
«Что же это за страна-то такая? — мелькали мысли в голове майора. — Где даже лес может взять, и ополчиться на людей?»