Я почувствовал, как внутри меня резко просел резерв. За обретение новой способности Тень взяла свою плату — две ночи испарились мгновенно. Зато мой теневой клинок буквально запел. Я не рубил — я шинковал чертовых зомби в капусту.
В мгновение ока я превратил двоих мертвяков в набор несвязанных друг с другом частей. Это было жутко. Расчленённые части продолжали жить своей мерзкой жизнью, когда я вышел из ускоренного режима. Отрубленные кисти скреблись по земле, пытаясь ухватить меня за сапоги. Но вреда они принести уже не могли
— Вот же гадство какое! — выдохнул я, отбрасывая сапогом особо настырную руку.
Сверху ударила очередь — дохлый пулемётчик на вышке нашёл цель, когда я вновь встроился в нормальное течение времени. Пули засвистели вокруг. Щепки от шпал полетели в лицо. Одна пуля чиркнула по плечу, обжигая кожу. Я не стал рисковать и резко ушёл в ближайшую Тень.
Каждый рывок сжигал ещё немного силы из резерва. Похоже, что «бесплатная телепортация канула в Лету». Но останавливаться было нельзя — в любой момент меридианы могли вновь «забиться» и способность «шага» будет для меня потеряна. И еще неизвестно, сумею ли тогда пользоваться хотя бы теневым клинком.
Я вынырнул из Тени прямо на площадке вышки. Дохлый пулемётчик всё еще поливал землю свинцом, хотя меня там уже не было. Второй завис с прожектором и тоже не заметил моего появления. На площадке было тесно. Сложно размахнуться клинком.
Однако подчиняясь моим желаниям «Меч Тьмы» стал короче. И я вложил в удары всю оставшуюся ярость. Первым ударом я осчастливил пулемётчика. Клинок прошёл через шею, позвоночник, грудь. Я не остановился, пока не развалил его на две почти равные половинки. Пулемёт замолчал.
А я продолжал рубить дальше, словно заправский мясник коровью полутушу, пока тело не превратилось в суповой набор. Второй зомби сначала лишился головы, затем рук и ног. А после я покрошил и его на мелкие кусочки. Вышка была зачищена.
Я на мгновение перегнулся через перила, ища глазами эсэсовцев. И тут же столкнулся взглядом с оберштурмбаннфюрером. Фриц неожиданно достал из внутреннего кармана шприц. Прозрачная жидкость внутри колбы светилась слабым фиолетовым светом. Руническая вязь на стекле пульсировала. И этот гад без содрогания воткнул иглу прямо себе в шею.
Его глаза вспыхнули. Буквально. Таким же фиолетовым свечением, которое я увидел в шприце. Мне показалось, что даже воздух вокруг него исказился. И тут меня накрыло. Его удар пришёл «не снаружи». Он пришёл изнутри. И объектом его атаки стал мой мозг.
Я упал на колени, волшебный клинок рассыпался дымом. Мои руки стали ватными. Я не мог пошевелить даже пальцем. Мир вокруг исчез. Вместо вышки я оказался в совершенно другом месте.
Вьетнам. Влажные джунгли. Запах гниющей листвы и пороха. Вокруг меня лежат тела в чёрной одежде. Я вижу их обезображенные лица. Они смотрят на меня. «Мы сожрем твою душу!» — шепчут они на вьетнамском. Но я их прекрасно понимаю.
Ангола. Саванна. Красная пыль. Мертвые партизаны УНИТА. Эфиопия. Пустыня. Солнце жжёт. Солдаты в форме Сомалийской армии. Они лежат в песке, кровь запеклась на их телах коркой. Афган. Горы. Холодный ветер. Моджахеды. Их мертвые глаза полны ненависти. Все они проклинают меня на разных языках, за то, что я их убил.
Это были воспоминания из моей «первой» жизни. СССР. Горячие точки. Войны, в которых я когда-то участвовал. Я видел всех, кого убил. Сотни лиц, а, может быть и тысячи. Я не считал. Их было много. Очень много. Их лица всплывали передо мной, требуя ответа. Кровь, крики, предсмертные хрипы.
Ужас, навеянный магией немцев, пытался вызвать у меня чувство вины, за то количество жизней, которое я отнял. Они пытались меня сломать пусть и не физически, но морально. Голоса мертвецов слились в один нескончаемый гул: «Убийца! Монстр! Зверь!»
— Да вот хрен вы угадали! — прокаркал я.
Но голоса в голове не стихали. Нацистский ублюдок стоял внизу и смотрел на меня. Он улыбался. Он знал, что делает — он пытался сломать меня изнутри. Ведь я не монстр и не маньяк, для которого убить человека, что высморкаться. Конечно, я не мог не сожалеть о содеянном, но в разумных пределах, потому как воевал за правое дело. В которое верил всю свою жизнь.
Я собрал волю в кулак. Призраки прошлого — это просто память. Я не убивал ради удовольствия. Я убивал, чтобы защитить тех, кто сам был не в состоянии постоять за себя. Видения пошатнулись. Лица мертвяков побледнели и начали уходить «в туман».