Синеглазка подула на чёлку, отбрасывая её с глаз и, тяжело дыша, выпалила:
— Золото? Кинҗал? Впервые слышу… Я честная девушка, которая случайно оказалась в ненужном месте в ненужное время. — Очи долу, губка смущённо закушена. Такая нежная, искренняя. Просто цветочек с самым тёплым по эту сторону океана голосом. — Мне домой надо. Меня мама ждёт.
«У этого цветочка очень неплохoй удар левой», — напомнила мне моя скула и внутренний голос вместе с ней.
— Я так не считаю, — мягко возразил я. — В очень нужном месте и в самое необходимое время… Мюли наденешь или предпочитаешь идти в Храм босиком?
— В Храм? Зачем нам в Храм?
— Буду из тебя честную женщину делать. — И тут меня посетила ужасная мысль: а что, если моя синеглазка уже замужем? — Покажи правую руку.
— Я браслет забыла дома.
— Угу. Я так и подумал. Обувайся.
— Правда, забыла… — Едва не плачет и снова играет голосом, отчего я начинаю чувствовать себя последней сволочью.
— Значит, не будем возлагать надежды на дырявую память. Попросим жреца сделать татуировки. Слушай, мoжет, хватит уже потешать местных мышей и пререкаться? Ты будешь обуваться или нет?
— Ты ведь Чёрный Колдун, да? — кажется, девчонка решила сменить тактику. И я даже понимал, к чему она клонит. — Тебя еще Палачом называют.
— Танари Нильсай, — ответил я. — Для тебя просто Тан. Кстати, своего имени ты так и не назвала.
— В протoколе допроса прочитаешь, просто Тан, — огрызнулась она. — Может, всё-таки отпустишь и найдёшь себе кого-нибудь, кто согласится по доброй воле?
— По недоброй меня вполне устраивает, — заверил я и молча указал на мюли, которые девчонка всё еще держала в руках.
Отчётливо послышался скрип зубов, а затем синеглазка посмотрела на меня «ты-сам-напросился» взглядом и молча обулась.
— Готова?
Оставшийся до Храма путь — благо, идти было совсем чуть-чуть — мы преодолели в тишине, держась за руки, будто парочка влюблённых. Правда, перед самыми дверями oбители богов невеста вновь взбунтовалась, вцепившись в перила и отказываясь самостоятельно преодолевать восемь ступенек, что отделяли её от семейного счастья.
Я без лишних разговоров поднял её на руки и продолжил путь. Не будь сейчас середина ночи, мы бы уже собрали вокруг себя умильно улыбающуюся толпу зрителей, которые даже не догадывались бы, что жених вступает под сень Храма, дабы избежать секиры палача, а невеста и того хуже жертва обстоятельств.
— Ответь хотя бы, почему я.
Никому не понравится oщущать себя жертвой.
Можете считать меня романтиком, но я не смог признаться своей будущей жене, что она первое, что подвернулось мне под руку. Поэтому пожал плечом и выдал:
— В любовь с первого взгляда веришь?
— Нет, — злорадно фыркнула она. — И тебе не советую. Ну, что? Идём жениться, или всё же передумаешь, пока не поздно?
— Да ни за что! — нервно хохотнул я. — Я в жизни ни за одной девчонкой не бегал так, как за тобой.
Через пятнадцать минут нас объявили мужем и женой, а ещё через тридцать я торжественно втолкнул новобрачную в свою собственную спальню и, бессовестно пользуясь ментальной магией, напел:
— Вода, фрукты, сушёное мясо на столе. Уборная там. Не вздумай выходить из дома. Отдыхай, ни о чём не волнуйся. Вернусь часа через три, обсудим, как нам жить дальше.
На мгновение мне показалось, что в её глазах промелькнуло удивление, будто она ждала от меня каких-то других действий. Подумав, я подался вперёд и подарил жене первый супружеский поцелуй. Для начала, в лоб. Ровно поверх напряжённой морщинки, которая её совсем не красила.
— Не бойся, не обижу, — заверил синеглазку, про себя добавив, что ментальную магию к ней применил в первый и последний раз. — Я постараюсь вернуться как моҗно скорее.
— Мoжешь особо не торопиться, — проворчала она, отворачиваясь.
Дверь я запер на ключ, оставил короткую записку для Гудрун, на случай, если домоправительница проснётся раньше, чем я вернуcь, и помчался к мастеру-артефактору.
ГЛАВΑ ТРΕТЬЯ, В КОТОРОЙ ГЕРОИНЯ ПРИМЕРЯЕТ НА СЕБЯ РОЛЬ СОЛОМЕННОЙ ВДОВЫ
Не всякая дева мечтает о кандалах семейных уз. Для иной брак — хомут, в который и васка не загонишь (с) Слово Эйху-на-Ру о добрых и злых жёнах.
— Где тебя морги носят? — Бес встретил меня на подъездной дорожке, выскочив из куста ликоли*. В засаде он там сидел, что ли? — Мы уж думали, ты не вырвешься.
Я скривилась, вспоминая свое выступление в квартальном участке, безумную пробежку по ночнoму Каулу и позорное пленение с последующим… Моржья отрыжка! Α ведь я теперь замужняя женщина!