«Ага, – сказала себе Ирина. – Не Тамариных ли рук дело? Неужто она, презрев их с Натальей дружеское предупреждение, вступила на тропу войны? А что, очень просто. Тамаре ведь при разводе полагается половина имущества… Или не полагается? Как бы это узнать?»
Ирина осторожно, ступая как бы кошачьей лапкой, перевела разговор на семейное положение президента. Секретарша оживилась – тема явно была любимая и благодатная.
Шеф женат давно, уже восемнадцать лет, но с женой не живет. Тоже давно. Нет, детей у них нет. И никакого брачного договора нет тоже – восемнадцать лет назад советские люди и слыхом не слыхивали ни про какие брачные договоры. А если шеф захочет развестись? Ну, например, чтобы жениться снова? Секретаршины глаза округлились. Конечно, в новогодние дни бывают всякие чудеса, но чтобы шеф надумал снова жениться… Если Ирина что-то такое знает или хотя бы подозревает, она должна, нет, она просто обязана поделиться информацией.
На Иринино счастье, дверь президентского кабинета отворилась. Александр Васильевич пропустил адвоката вперед.
– Я начну переговоры сегодня же, – пообещал юрист.
Александр Васильевич молча протянул ему руку. Почтительно пожав ее, юрист удалился.
Президент бросил рассеянный взгляд в приемную:
– А, Ирина… Как у вас дела? Все в порядке?
Ирина заверила его, что все замечательно, и тоже поспешила удалиться.
– Пошли к Алене, – решительно сказала Наталья, выслушав Ирину.
– Преждевременно, – возразила Ирина, – нужно еще кое-что выяснить. И сделать это должна ты!
– Я? – Наталья в недоумении посмотрела на нее. – Я-то что могу выяснить? И у кого?
– У Саши Голубева, – сразу ответила Ирина. – И не делай такие глаза, я не он. Я тебя давно знаю и насквозь вижу. Ты будешь только рада увидеться с ним. Так что давай звони, договаривайся о встрече.
– А у меня, может, и телефона его нет… – ворчала Наталья сдаваясь.
– Ага, а то я не видела, как он тебе визитную карточку совал…
Когда они вечером пришли к Алене, выяснилось, что та пребывает в тоске. Она даже дверь им открыла не сразу, заставила потоптаться на продуваемой из разбитого лестничного окна площадке.
– И весь этот район дыра дырой… – Ирина была недовольна. – До центра целый час добираться. Я бы лично на что угодно пошла, лишь бы отсюда выбраться…
Наталья согласно кивнула.
– А, это вы… Ну заходите, раз пришли. – Алена была в стареньком халатике, непричесанная и ненакрашенная. Возможно, даже неумытая.
Ирина и Наталья такой Алену еще не видели. У нее в квартире даже не было елки. Впрочем, чайник Алена поставила. И даже нарезала батон и достала из холодильника масло, сыр и колбасу.
– А вот это кстати, – обрадовалась Наталья, – а сладкого у тебя ничего нет?
На этот простой вопрос Алена среагировала неадекватно: опустила голову на руки, плечи ее затряслись.
– Ну что ты, Алена, ну не надо… ничего же страшного не случилось!
– Девочки, как вы не понимаете! Я сама, собственными руками, сломала себе судьбу! Зачем, ну зачем я сказала, что не могу выйти за него замуж? Дура! А он, может, и не собирался на мне жениться… По крайней мере сразу…
– Ну как это не собирался, – Наталья погладила Алену по голове, – очень даже собирался. Во-первых, сам сказал, что ты нужна ему в качестве жены, а во-вторых… Зачем бы ему тогда так спешно разводиться с Тамарой?
Алена посмотрела на нее красными, припухшими, несчастными глазами:
– А он все-таки разводится с ней?
– Ну да. Сегодня в конторе был его адвокат, и знаешь, Алена… Тамара, похоже, требует половину его состояния. Так что, возможно, очень скоро он перестанет быть олигархом.
– Не верю, это было бы слишком хорошо.
– Хорошо? – Ирина даже подскочила на месте. – Хорошо? Вот просто так взять и отдать этой стерве уж не знаю сколько миллионов долларов?!
– А может, и хуже – не долларов, а евров, – глубокомысленно добавила Наталья.
– Вот именно! А он, между прочим, эти деньги не в карты выиграл! Он их заработал!
– Скажи еще, честно заработал, нажил непосильным трудом… – Алена резко встала и вышла из кухни.
Подруги некоторое время молча смотрели друг на друга.
– Вот оно что, – наконец сказала Ирина. – Теперь понятно, о чем она думает.
– Совершенно понятно, – Наталья взяла с тарелки последний бутерброд, – начиталась всяких там «бандитских Петербургов» и думает, что все олигархи – сволочи и преступники…
– …или что сейчас все еще девяностые годы.
– Даже странно, такая умная женщина… Неужели ей не ясно, что Грубин очень даже порядочный человек? Ну, может, в начале девяностых он и выл по-волчьи… А как иначе с волками? Но теперь-то…