Я слегка задрожала. Это что-то похожее на извинения? Слышать подобное из уст мужчины, который готов был стереть с лица земли целую толпу голодных зевак? Я едва ли успела сдержать смех, собранный из царапающегося изнутри напряжения.
— Это не твоя вина, - мой собственный голос утонул в звуке урчащего двигателя. По правде говоря, я не была до конца уверена, верю ли собственным словам. С того самого момента, как металл кольца обхватил мой палец, из Леоноры Пембертон я превратилась в выгодный призовой кубок, который теперь всегда можно выставить напоказ и использовать в своих интересах. Никому нет дела, с каким трудом дался этот кубок, ведь главное - его сверкающие бока и каменное основание.
— Я позабочусь, чтобы они заплатили за это, - обещание, прозвучавшее в его словах, тянуло ко мне призрачные, окутанные первым снегом руки. Мое сердце замерло в ответ в попытке осмыслить услышанное. Должно ли это утешить меня? Мысль о возмездии вспыхнула внутри светлым маяком удовлетворения, но столь же быстро холодное, давящее осознание погасило его: теперь я навсегда связана с этим миром насилия и страха. Но только мне решать, как далеко можно зайти и когда следует повернуть назад. Я втянула воздух приоткрытыми губами, касаясь пересохшей кожи кончиком языка, и насыщенный запах мужского одеколона защекотал легкие. Тонкие ароматы просачивались в салон, смешиваясь со сладостью китайского квартала, но даже они были не в силах скрыть исходящий от Ксавьера гнев. Я ступала на опасный, шаткий мост, веревки на котором разъела соленая смесь из власти и влияния, и мне следовало быть осторожной в каждом своем шаге.
— Отец сказал, что семья Борхес все предусмотрела, и место церемонии никогда не попадет в руки репортеров, - я сглотнула подступившую тошноту. - Вы обещали, что этого не произойдет. Что твои люди будут держать прессу на расстоянии. Почему ты не предупредил меня?
— Они делали свою работу, пока был шанс, - едва слышный шепот завладел его голосом. - А ты должна сосредоточиться на своей. Я правда предпринял все, что мог, Леонора.
— Я не «выполняю работу», Ксавьер! - вспышка неудержимого раздражения оголила все мои чувства, каждое ощущение внутри напряженного тела отозвалось яростью на его спокойное выражение лица. - Это моя жизнь! И теперь, благодаря невнимательности твоей семьи, завтра я стану центром внимания всего Вашингтона!
— Ты знала, на что шла, произнося «согласна». Борхесы не прячутся от мира - мы им управляем, - выражение его лица оставалось бесстрастным. - Твой статус влечет за собой определенные… обязанности.
Я стиснула края своего платья, больше не боясь разорвать кружево. Отчаянное желание сорвать с себя ненавистную одежду, сотворенную из лжи, лести и покорности настойчиво задевало каждую ноющую клеточку моего тела, и сопротивляться не было больше сил.
— И кто же я для тебя? - я повернулась к нему лицом, ничуть не страшась тьмы, что поджидала где-то рядом.
Ксавьер надолго замолчал. Его пальцы умело стянули с шеи широкий темный галстук, сложили в несколько раз и аккуратно убрали в коробочку из тонкого бархата. В какой-то момент мне показалось, что он будет игнорировать меня до конца этой поездки, но на очередном светофоре Ксавьер поднял голову, и взгляд его не нес в себе даже толики ласки и нежности.
— Ты моя жена, - твердо сказал он. - И будущая мать моих наследников.
Прокручивая кольцо на пальце, я терпеливо ждала продолжения. Наступившее молчание отягощалось грузом невысказанных ожиданий, и расчетливое понимание крупицами тусклого света мелькнуло в моей груди: мы оба вели игру, правила которой я даже не могла постичь. Его глаза впились в мои с такой невысказанной потребностью, словно он что-то искал, а я никак не могла понять, что именно. Он мельком взглянул на мое кольцо, прежде чем вернуть все свое внимание к лицу, и я вновь отвернулась. Казалось, будто я смотрю в пропасть, в глубинах которой даже нет страховочной сетки, что могла бы подхватить. За безупречной внешностью Ксавьера скрывалась тьма, готовая в любой момент подчинить себе мое сердце, душу, мой кричащий о помощи разум.