— Леонора! - имя прозвучало негромкой командой из глубин давно заброшенного колодца.
— Пожалуйста, - я заставила буквы собраться в единое, уверенное слово, но голос едва справлялся с возросшим комом в горле. Корсет тисками выдавливал из меня жизнь, кровь отхлынула от лица, настойчиво пульсируя в ушах. - Просто… притормози.
Я медленно вдохнула, будто это могло заставить тошноту, подступавшую к горлу, отступить.
— Останови, - коротко приказал Ксавьер.
Бросив украдкой взгляд в зеркало заднего вида, я заметила, как глаза водителя неуловимо метнулись в мою сторону. Машина резко дернулась и съехала на обочину, похрустывая гравием. От внезапной остановки внутренности скрутились в тугой узел, и я приложила ладонь в коже, надеясь унять боль. Паника охватила меня целиком, ударяя так сильно, что скрывать первобытный страх и боль было уже невозможно. Наощупь я дернула за ручку двери, отталкивая ее прочь и, спотыкаясь, вышла из машины. Свежий городской воздух окутал со всех сторон мое влажное тело, разливая облегчение по раскрасневшимся щекам. Под слабым солнечным светом мои легкие наполнились чистотой, хотя узел страха все еще неотвратимо сжимался внутри. Ксавьер хлопнул дверью со своей стороны, теперь возвышаясь надо мной в своем тяжелом костюме, и его темные глаза оценивали мое состояние.
Прежде чем я прониклась прохладным ветерком на коже, прежде чем смогла в полной мере насладиться воздухом, он был рядом, и его руки, на удивление нежные, взялись за шнуровку моего корсета. Напряжение между нами усилилось с новой силой: какая бы резкость не лежала между нашими душами, казалось, она зависла, балансируя на грани, которую я не могла понять.
— Нет… - я заколебалась, внезапно осознав, насколько тонка преграда между моей скромностью и осенним холодом. Пульс подскочил в горлу резкими, отрывистыми ударами. Что он делает?
— Повернись, - мягко приказал Ксавьер, и, несмотря на то, что мои инстинкты бурлили недоверием, я повиновалась. Сердце бешено заколотилось, когда он встал у меня за спиной, а его пальцы с неожиданной нежностью коснулись моего плеча. Медленно, позволяя понять каждое его движение, Ксавьер потянулся к шнуркам корсета, распуская их с поразившей меня аккуратностью. Каждое новое движение было одновременно болезненным и освобождающим, теснота превращалась в нечто, что я с трудом могла переварить.
Его пальцы ловко перебирали шнурки, развязывая их один за другим, пока ткань не ослабла. Я тихо ахнула, наполовину от шока, наполовину от облегчения, когда с последним резким движением корсет соскользнул на пыльную дорогу, оставив меня в тонком кружевном лифчике и юбке. Чувство унижения захлестнуло меня, и я бросила обеспокоенный взгляд через плечо, почти ожидая, что водитель нарушит молчание осуждающим взглядом.
— Никто не посмеет. Не в моем присутствии, - пробормотал Ксавьер, дотрагиваясь до обнаженной кожи моих плеч.
Тепло его руки разливалось по телу, так явно контрастируя с ощущением всепоглощающей неуверенности, охватившей меня. Кончики его пальцев прошлись по изящному изгибу моих рук, рассеивая беспокойство. Пусть и на мгновение. Гравий тихо зашуршал позади, и через стекло автомобиля я безошибочно нашла глаза Ксавьера. Беспокойство, неподвижной маской застывшее на моем лице, бросало вызов хищнику, что прятался за моей спиной. Ксавьер приблизился, горячей кожей я чувствовала движения его широкой груди. Теплое дыхание, наполненное чарующим ароматом сандалового дерева, защекотало шею, и его пальцы легко подхватили прядь моих волос, убирая в сторону. Склонившись ближе и удерживая мой взгляд в отражении, он коснулся губами моего плеча. От нежного трепетного поцелуя закружилась голова, дрожь капитуляции балансировала на грани паники и покорности - пьянящая смесь, от которой перехватило дыхание. Не давая мне возможности прийти в себя, Ксавьер накинул на мои плечи свой тяжелый пиджак, и его ткань окутала меня со всех сторон.