— Традиции могут подождать, - он кивнул на мой наряд, выражение его лица было невероятно серьезным. - Тебе нужно переодеться. Я совсем не хочу объяснять твоему отцу, почему на обнаженном теле его дочери лишь мой пиджак. Обручальные кольца не преуменьшат его ненависти.
Я разрывалась между звуком его голоса и беспокойством, что росло во мне. Мир за окном манил к себе: он был полон смеха и музыки — всего того, о чем я мечтала в самых потаенных уголках своего сердца. Но шагнуть в него - все равно что нырнуть в неизвестность.
— Я не кусаюсь, - пробормотал Ксавьер, и на его губах промелькнула улыбка, резко контрастирующая с окружающей его серьезностью. В этом ледяном тоне чувствовалось волнующее ожидание, и я уловила проблеск уязвимости в его глазах, мимолетный момент, когда властный облик исчез, открыв человека, который, возможно, искал связи среди хаоса своей жизни. Противоречивые чувства спутали мои мысли, пригвоздив к сиденью, я утонула в пьянящем страхе перед неизвестностью.
— Нет, спасибо, - решимость, что растворилась в сладком воздухе церковных стен, вновь наполнила тело. Было глупо бороться за самостоятельность среди ночи, но я наслаждалась этим маленьким актом неповиновения. Я жаждала независимости, свободы ориентироваться в этом мире на собственных условиях, балансируя на канате страха и желания.
Придерживая одной рукой края юбки, а другой цепляясь за край двери машины, я ступила под бледные лучи фонаря, невольно ловя взглядом небольшой книжный магазин. Он был совсем рядом, притаившийся между изысканным рестораном и модным бутиком - лишь дорогу перейти - и его очаровательные огоньки устилали тротуар, маня тонкие струны моей души и обещая приоткрыть двери в убежище из множества историй. Я почти слышала тихий шелест переворачиваемых страниц и смех читателей, уютно устроившихся в укромных уголках. Казалось, это стоит того, чтобы рискнуть. Тонкий каблук царапнул тротуар, и звук эхом отдался вокруг нас, слишком громкий для царившего вокруг веселья и больше походивший на выстрел в пустующем переулке. Послеполуденный свет отражался от глянцевых витрин магазина, демонстрируя ряды ожидающих на мягких страницах миров. И мое сердце разрывалось от тягостного желания оказаться среди них.
Но сама судьба, словно встав на сторону Ксавьера, не стерпела моего бунта. Только что я мечтала о приятном литературном убежище, а в следующее мгновение мой каблук, призванный придать изюминку и утонченность свадебному образу, неловко зацепился за неровный край тротуара. Я почувствовала внезапный толчок, земля ушла у меня из-под ног, и все тело охватило странное ощущение полета. Небо над головой накренилось, и я схватилась за воздух, отчаянно пытаясь избежать унизительного падения. С губ сорвался звук - вздох или, возможно, тихий вскрик, лишенный элегантности и гордости, но сильная, уверенная рука - его рука - не позволила свалиться в пропасть смущения и катастрофы, прижав к твердым очертаниям живого тела.
Ксавьер.
Я не знала, что заставило меня взглянуть в его глаза - возможно, это была потребность в утешении или инстинктивное желание противостоять своим страхам. Но сейчас эти глаза сияли, как полированный обсидиан, отражая ярость, порожденную контролем, и искру чего-то, что было опасно близко к страсти. На краткий миг я забыла о гнетущем грузе нашего брака, о том, что мы были всего лишь незнакомцами, вплетенными в сделку. На мгновение я почувствовала себя живой.
— Ты всегда такая беспечная? - он изогнул густую, темную бровь, уголки рта дернулись в довольной ухмылке, но сковывающая все мое тело напряженность никуда не исчезла.
Неоспоримое, могущественное присутствие заполнило каждую щель тесного пространства между нами, и вдоль тонкого платья, неумолимо пропитывающегося нарастающим дождем, пробежал холодок.
— Отпусти меня, - мой голос звучал едва ли громче шепота, порождая непоколебимое упрямство. Но то, как я прижималась к нему всем телом, выдавало мои истинные чувства.
Ксавьер не отстранился. Его теплая ладонь скользнула под ткань пиджака, и кончики пальцев мягко коснулись моей обнаженной кожи. Тепло его тела надломило хрупкий барьер, что я так долго и упорно возводила вокруг своего сердца, и непокорное упрямство стиралось из памяти под шепот осеннего ветра.