— Ты здесь не гостья. Теперь это и твой дом, - его тон путеводным лучом прорвался сквозь мои сомнения.
Я глубоко вздохнула и переступила широкий деревянный порог. Щелкнул выключатель, озаряя пространство светом высоких люстр и разливая призывное тепло по выкрашенным в светлые оттенки стенам. Обстановка поражала своей безупречностью, так гармонично удерживая в себе стиль и комфорт. Элегантная мебель из красного дерева, поверхность которой сверкала чистотой, совсем не загромождала пространство, оставляя место свободному дыханию. Ноги утонули в мягкости широкого ковра, и воздух медленно насытился стойким ароматом кедра. Кончиками пальцев я провела по спинке длинного бархатного дивана и позволила взгляду блуждать среди фотографий в металлических рамках на стенах. Каждая из них хранила безмолвную историю дружбы, любви и мрачных сделок, законченных за закрытыми дверьми.
— Это... это семейная реликвия? - я указала на самую большую из картин, возвышающуюся над каминной полкой. Приглушенные оттенки золотистого, изумрудного и алого расплескались по холсту взрывом надежды, и я не могла оторваться от удивительной чистоты летнего луга, уходящего в небольшой, поросший камышом пруд.
Ксавьер помолчал, слегка нахмурив брови, словно раздумывая, как много рассказать.
— Картина была приобретена в Венеции, - ответил он, слегка касаясь пальцами рамки. - Искусство умеет говорить, когда не хватает слов.
В этом убежище все было продумано до мелочей, от элегантной мебели до плюшевых ковров, что шуршали под ногами. Красота манила меня, побуждая дотрагиваться до причудливых хрустальных ручек на буфете и обводить узкие подоконники из полированного дуба, но эта редкая красота может быть обманчивой, как и человек, за внешностью которого таится тьма. Ступая так, чтобы не оставить влажных следов на светлых поверхностях, я, поддавшись любопытству, взялась за простую, местами истертую ручку двери, но в нерешительности оглянулась на Ксавьера. Он тихо наблюдал за мной, поглощая каждое движение, взгляд, поворот головы- ничего удивительного, наверняка его с детства учили подмечать поведение людей и запоминать мельчайшие особенности, которые помогут одержать превосходство. Оттолкнувшись от деревянного ограждения лестницы, Ксавьер неопределенно пожал плечами, словно удивленным глупым вопросом, и я приоткрыла дверь.
Кабинет резко контрастировал с основной частью дома. Основной свет здесь был мягче: он проникал через высокие окна от полна до потолка, охватывая каждый выступающий предмет интерьера. Запахи старой бумаги, дерева и чернил скользнули в легкие, и мой взгляд выхватил в свете торшера множество книжных полок, заполненных пыльными книгами. Я шагнула вперед, подрагивающими пальцами ведя линии вдоль плотных корешков и натыкаясь на портреты в изящных золотых рамках, так небрежно забивающие пространство. На полированном столе из черного дерева валялись бумаги, некоторые документы резко выделялись яркими алыми печатями, тогда как другие смятыми клочками были разброшены возле закрытой чернильницы. Мои пальцы так и чесались дотянуться до них, пролистать страницы, что могли поведать историю моего мужа. И все же я чувствовала себя уязвимой, как будто вторглась на священную территорию.
— Не все здесь предназначено для твоего обозрения, - прервал мои размышления голос Ксавьера. Негромкая команда тяжелой цепью обвилась вокруг меня, и я вздрогнула, инстинктивно отступив назад, словно одной фразой он воздвиг физический барьер на моем пути.
Я испуганно повернулась к нему, чувствуя, как ускоряется пульс. Пугающая напряженность завладела его взглядом, Ксавьер неотрывно смотрел на мои пальцы, едва задевающие края бумаги.
— Но я твоя жена, не так ли? - я встретила его взгляд с вызовом, о котором и не подозревала. Словно яркая, дрожащая тряпка напротив разъяренного быка, готового сорваться в любой момент.
Вопрос повис в воздухе, и грозовые тучи сгустились в пронзительных глазах. Его челюсть сжалась, гнев смешался с чем-то, что я не могла точно определить. Возможно, это был шок от моего неповиновения или неожиданная вспышка желания - хотя я сомневалась, что желание иного рода когда-либо было в его репертуаре. Ксавьер подошел ближе, протягивая руку и ведя кончиками пальцев вдоль моей кожи. Его крепкая, устрашающая фигура нависла надо мной, отбрасывая жуткую тень на стену, но я не отвернулась, надеясь хотя бы сейчас разглядеть мужчину, за которого согласилась выйти замуж.