Дрожащей рукой я потянулась к шкатулке, подцепляя кольцо и поднося его к свету: точная копия того, что теперь принадлежала мне, но тяжелее и лишенная камней. Взгляд пронзительных глаз не отрывался от меня, выискивая искру неповиновения, сопротивления, ненависти или злости, но все, что могла ему дать - безусловное принятие. Как странно - его пальцы, такие длинные, грубые, сплошь усеянные шрамами, словно многолетнее обладание властью решило оставить свой след не только на его сердце. Глубоко вздохнув, я надела кольцо ему на палец, чувствуя тепло кожи и учащенное биение пульса под своим прикосновением. Его глаза встретились с моими, и на краткий миг в воздухе повисли невысказанные слова — обещания защиты, доверия, любви, которые могут вырасти из самых неожиданных семян.
— Властью, данной мне Богом, перед лицом собравшихся я объявляю вас мужем и женой. Скрепите свой нерушимый союз, - святой отец поднял руку, благословляя нас, и замер в молчаливом ожидании, учтиво сложив пальцы поверх церемониальной книги.
Я моргнула несколько раз, прогоняя слезы и ловя себя на том, что зачарованно поглаживаю блестящую поверхность кольца Ксавьера. Воздух сгустился в скрытом, тревожном напряжении, аромат дорогого одеколона и слабый металлический привкус страха смешались с едва уловимой сладостью букета гардений. Ксавьер протянул руку, его пальцы с величайшей осторожностью коснулись моего подбородка, чтобы остановиться во впадинке за ухом. Слабая, робкая попытка успокоить, но я ухватилась за нее, как за единственную в мире возможность дышать. С внезапностью, с которой только набранный мною воздух превратился в глыбу льда, Ксавьер наклонился и с ободряющий уверенностью завладел моими губами. Мир перестал вращаться. Под пристальным взглядом священника, под осуждающими взглядами наших семей Ксавьер целовал меня так, словно я была самым важным и ценным сокровищем на земле, он стирал границы и сомнения, паутиной возросшие между нами, стремился быть так близко, как только это возможно. Мои глаза закрылись, и тело с робкой готовностью откликнулось, расслабляясь в его руках. Его язык скользнул по моим губам убедительным прошением, и я поняла, что без колебаний раскрываюсь ему. Тепло его мягких влажных губ окутало меня, и собор, родные, алтарь - все это растворилось в яркости пустоты. Поцелуй стал глубже, настойчивей, горячий язык танцевал с моим, исследуя и заявляя перед всеми свои права, словно этим поцелуем Ксавьер пытался соединить наши потерянные души. Доказать, что какая бы опасность не таилась в ночи, он будет единственным смертоносным чудовищем в ней. Рука на моей талии напрягалась, притягивая еще ближе, пока я не ощутила биение его пылкого сердца. Его запах, пьянящая смесь кожи, мускуса и одеколона, наполнила мои ноздри, и все, что я могла - это прижаться к нему, стиснув пальцами края пиджака, словно он остался единственной твердой вещью в этом мире.
Собор взорвался симфонией аплодисментов и радостных возгласов, так остро контрастирующих с суматохой, царившей внутри меня. И словно по сигналу огромные люстры над нашими головами рассыпались дождем белоснежных лепестков тюльпанов. Небесным благословением они падали вниз, засыпая гостей и оседая на плечах, резко контрастируя с серьезностью момента. Зрелище было таким прекрасным, что я позабыла о своих страхах и позволила погрузиться в сказочную романтику происходящего.
С глубоким удовлетворенным вздохом Ксавьер отстранился, и темные глаза блеснули россыпью восходящих звезд.
— Добро пожаловать в семью, Леонора Энн Борхес, - он запечатлел целомудренный поцелуй на моем виске, оставляя безмолвное обещание, и собор вновь обрел четкость. Я протянула руку и поймала одинокий лепесток, плавно танцующий в воздухе. Это было самое нежное ощущение, которое я когда-либо испытывала, - шелест шелка на моей коже. Когда я сжала его в руке, я не могла не задаться вопросом, не был ли это символ моей собственной судьбы — прекрасной и хрупкой, разорванной на части теми самыми руками, которые когда-то лелеяли его.
Колокола собора возвещали о нашем союзе, торжественно напоминая о клятвах, которыми мы только что обменялись. Я глубоко вздохнула, чувствуя тяжесть мира на своих плечах, и шагнула вперед, в неизвестность, готовая встретить все, что уготовила нам судьба. И когда лепестки белоснежных тюльпанов устилали землю у нас под ногами, я шептала безмолвную молитву о том, чтобы наши сердца однажды расцвели вместе, такие же прекрасные и пылкие, как цветы, которые ознаменовали начало нашего путешествия.