— Назад! - низким, предупреждающим голосом порычал Ксавьер, собирая в единственное слово сотни многообещающих угроз. Журналисты отшатнулись, ведомые смесью страха и притворного уважения, и взгляд Ксавьера скользнул по ближайшим из них, словно умоляя переступить черту. Волна облегчения захлестнула меня с головой, но и она вскоре скрылась в буйстве океана из неустрашимого человеческого любопытства.
Репортеры, больше не обращая внимания на устрашающе присутствие Ксавьера, продолжали забрасывать меня вопросами и оскорблениями, протягивая обнаженные уверенные руки в клетку с неведомым монстром. Пальцы Ксавьера все сильнее вжимались в мой корсет, в то время, как его свободная рука перехватила мое запястье, направляя вперед по тускло освещенной дороге. Вспышки становились все более яростными, вопросы - все более злобными, дерзкими, откровенными. «Каково это - быть законной женой убийцы?» - выплюнула журналистка, и голос ее сочился презрением. Ксавьер лишь ускорил шаг, сокращая расстояние до ожидающей нас машины. Его телохранители сомкнулись вокруг, образовав защитные баррикады.
Журналисты, поняв, что их добыча стремительно ускользала, усилили давление, крича со всех сторон в надежде, что именно их вопрос попадет точно в цель, но на моем сердце больше не осталось живого места для острых наконечников их стрел. Я чувствовала жар их плотоядного дыхания на своей коже, их тела бесцеремонно задевали мое в попытке сделать идеальный снимок. Я споткнулась в руках Ксавьера, ослепленная внезапной вспышкой., но уверенное прикосновение рук лишь ближе притянуло к горячей груди. Растущее напряжение липкой, безразмерной пеленой оседало на моей влажной от страха коже, стягивая в крепкий кокон ноющие мышцы. Ступни сводило судорогой от высоты выбранных каблуков и спешности нашего шага, пальцы Ксавьера безжалостно впивались мою кожу, но я не находила в себе слов, чтобы его остановить.
Двигатель машины призывно заурчал, словно изголодавшийся зверь, готовый в любую секунду броситься на своих обидчиков, и Ксавьер распахнул передо мной дверь, практически втолкнув внутрь салона. В нос ударил яркий запах кожи и еловых шишек, и я вжалась в сиденье, как можно дальше отползая от распахнутой двери. Он задержался снаружи на несколько долгих мгновений, отдавая распоряжения охране, а после сел рядом и отрывисто похлопал водителя по плечу.
Глава 3
Сквозь тонированные окна почти не проникал свет и громкие звуки, и я никогда не была рада безмолвной тишине также сильно, как сейчас. Охрана оттеснила журналистов, позволяя машине тронуться с места, и вскоре световые вспышки фотокамер сменились мерно проплывающим мимо городским пейзажем. Напряжение до боли натянуло каждую мышцу спины, судорогой сводя все тело и не оставляя возможности шевельнуться. Сквозь тонкие плетеные узоры платья я чувствовала прохладу кожаных сидений, но позволить себе проявить слабость здесь? При мужчине, чье имя посылало тревожный шепот вдоль спящих улиц? Такая роскошь осталась за запертыми дверьми моего детства, ключ от которых давно растворился в гнете долга, а потому я сложила ладони на коленях в осторожном жесте так, чтобы обручальное кольцо продолжало ловить приглушенный свет.
Приподняв голову и расслабив губы, я устремила свой взгляд в окно, замечая проплывающие фургоны с мороженым, закрывающиеся окна закусочных и редких, спешащих домой прохожих. Эмоции самых разных, глубинных оттенков одолевали мой разум, притягивая ближе, водя скользкими острыми когтями вдоль мыслей и увлекая за собой в томительную пустоту. Я различала тонкий вкус ужаса на своем языке, с шипением бурлящий в совершенной беспомощности. Впервые за двадцать лет своей жизни я оказалась на виду у сотен людей, обученных прицельно выхватывать из своих жертв возможность для сенсации и славы - и не смогла этому противостоять. Я растерялась, замерла, как испуганное лесное существо в свете встречных фар, забыв, кто я такая и позволив толпе незнакомцев унизить всю мою семью.
— Они не имели права так с тобой обращаться, - Ксавьер разрушил воцарившуюся тишину низким, хриплым голосом. Он не двигался, не совершил ни одной попытки приблизиться, но его сверкающие холодом глаза неотрывно следили за мной даже в полумраке салона, словно он боялся, что я решу сбежать прямо посреди шоссе.