— Очень мило, что ты воспринимаешь меня, как мечту,- хмыкнул айдол,- но я буду ждать того дня, когда ты поймёшь, что я вполне себе реальный.
— Не поверишь, но я бы тоже хотела однажды к этому придти.
— Могу немного ускорить процесс?
— Каким обр-… – начала было Т/И, но была прервана внезапным поцелуем. Их языки не соприкасались, но вместо этого айдол покусывал то нижнюю, то верхнюю губы партнёрши. Водитель делал вид, что увлечённо рассматривает вид за окном. Где-то за пределами машины сосед выгуливал свою крикливую собачонку. Как странно: находящиеся буквально в метре люди понятия не имели о том, что мировая звезда прямо сейчас дарит всё внимание одной лишь Т/И. От волос Юнги пахло кондиционером для волос из отеля, но запах отличался от прошлого: сейчас девушка могла вдохнуть аромат тропических фруктов. Ему, как и стоило ожидать, очень шли очки, которые всё-таки пришлось поднять.
— Ну, всего доброго, - Юнги потёр губы, нахально усмехнулся и развалился на сидении. - До следующего сна.
Последующие несколько недель были полны шума и волнения. Круглыми сутками Т/И могла обновлять один и тот же сайт в надежде найти подходящую вакансию, но выбирать было толком не из чего - и тогда девушка уже засматривалась на должности, которые хотелось бы отложить “на потом”. Она подавала заявки на, должно быть, миллион сервисов для поиска работы, и сидела, тупо разглядывая главное меню сайта. От рабочего места женщина стала отходить только по острой нужде. Бывало и такое, что бывшая офисная работница засыпала прямо за столом, так и не дождавшись приглашения на работу мечты. И, когда сон оставлял девушку, она буквально подпрыгивала из-за звука любого уведомления - но, как назло, это всегда была либо реклама, либо предложение обновить ПО. Тогда Т/И снова пододвигала стул, устало потирала глаза, садилась ближе к компьютеру и долго-долго смотрела на экран. Даже если там не происходило ничего важного. Иногда она складывала ладони вместе и упиралась на них щеками, глядя на вид за окном: весна все ещё играла всеми красками, и на улице стоял самый превосходный апрель, и какая-то странная атмосфера стояла в этом застывшем во времени углу, что женщина оставляла все свои дела, претендовавшие на важность, и подолгу разглядывала пустые улочки непримечательного спального района. А когда день, а затем и следующий, и день после незаметно пролетали, Т/И доставала собственные сбережения и заглядывала на банковский счёт. Тогда это ещё могло вызвать у неё облегчение.
Звонки родителям, однако, так и оставались редкостью. Иногда, во время очередного бесконечного диалога, тянущегося долго, как пытка в руках любителя, женщина начинала говорить о чём-то другом, кроме денег - но даже тогда её перебивали громкие слова о нищете, тяжёлой жизни и откуда-то взявшейся глубокой родительской тоске. “Т/И, когда ты приедешь?- спрашивала родственница уже когда яростные разговоры затихали. - Нам так без тебя тяжело. Не слушай отца, он не со зла всё это… Мы же даже не знаем, как у тебя дела, понимаешь?”. И девушка слушала этот взволнованный слабый голос, пропуская через себя каждое слово и каждую интонацию, выжимая из себя редкие “Я понимаю” и “Всё нормально, деньги пришлю позже”, а затем некоторое время смотрела на список исходящих вызовов. В памяти, в тех отдалённых уголках, куда люди обычно предпочитают не залезать, самой большой гноящейся раной представала крупная и грозная фигура отца, растрачивающая всю энергию только на гневные комментарии и указы, спустя годы всё ещё осуждавшие за “побег из дома”, “обременение семьи” и прочие события, которые являлись грубым преступлением против контроля. Удивительно, как даже сейчас, Т/И раз за разом без раздумий выдавала очередную причину не приезжать домой на праздники или во время отпуска - как будто дом даже издалека оставался клеткой. Как если бы по приезду домой девушку снова душили вечные скандалы и надменное порицание, запреты и наказания. Тогда, девять лет назад, уехать в Сеул с любовью всей жизни казалось хорошей идеей. Ровно до тех пор, пока Т/И не выпал шанс узнать, что её агонизирующая пламенная любовь в один момент станет для кого-то только уютным огоньком в камине. И как здорово, что, когда минуты слабости и сожаления настигали её, когда земля уходила из-под ног, и, когда верным спутником оставался разве что собственный страх, алкоголь всегда оказывался под рукой.
Мин Юнги, как и стоило того ожидать, не проводил с Т/И абсолютно всё своё свободное время, однако он, на удивление, и не пропадал с концами. Иногда пару раз за день девушка могла получить сообщения от айдола, где он рассказывал о своих занятиях в тот день и спрашивал, как успехи в её поиске работы. Мужчина высказывал слова поддержки и в те дни, когда, возвращаясь с очередного собеседования, девушка присылала множество злобных сообщений. “Я не знаю, кого они ожидали увидеть на моём месте, но это явно не человек. Они такие идиоты, ты не представляешь!”- говорила Т/И каждый раз, думая, что собеседник уже отложил телефон, но он спокойно соглашался и спрашивал про другую вакансию, которую девушка упоминала как-то давно.
— Как ты сам? Сильно устаёшь? - спрашивала женщина, когда эмоции понемногу утихали.
— Нас готовят к новому альбому, так что дел достаточно, - отвечал Юнги, и динамик его телефона заглушался подушкой. - Не знаю, когда приеду в следующий раз.
— Может, мне тебя выкрасть?
— Я был бы очень не против, но после этого нас обоих точно убьют.
— О, извини, я не могу умереть до того, как найду работу.
— Хорошо, я буду ждать.
— Мин Юнги?
— Ты хочешь проверить, сплю ли я? Нет, Джин в соседней комнате играет с кем-то в игры. Наверное, тяжело разводить альпак.
— Очень мило, но я хотела сказать кое-что другое.
— Внимательно слушаю.
— Спасибо за то, что так часто звонишь.
— Тогда уж и тебе спасибо.
— За что?
— За связь с обычной жизнью.
— Ого, а я что, общаюсь со звездой? - говорила она с сарказмом.
— А ты знаешь BTS?
— О, это ребята, с которыми ты проводишь всё своё время?
— Да-…– Мин замолк. Т/И могла услышать звуки ударов где-то недалеко. - Кто-то опять ломится ко мне в комнату. Я почти уверен, что это Чимин и его трансляция. Он в последнее время такой активный.
— Вот как? Понятно, - затихла она на секунду, а затем быстро продолжила. - Тогда удачи там. Береги себя.
— Не хочешь поздороваться?
— О, нет, извини, не сегодня. Я о ч е н ь хочу спать.
Изредка Мин Юнги заезжал за Т/И. Она спускалась к машине в злобном негодовании или отчаянии с долей иронии, но при виде знакомого, лицо её становилось менее напряжённым. Девушка вежливо здоровалась, но потом всё равно срывалась на самое забавное возмущение. Айдол выслушивал всю её речь, и только тогда женщина, казалось, обмякала. Она клала разгорячённую голову на плечо кумира и молча смотрела в окно. Мин, в свою очередь, нащупывал костяшки рук своей собеседницы.
По прибытии в номер они оба становились по-настоящему уставшими, и, неожиданно, по-настоящему отдохнувшими. Они заходили в разные по величине номера, затем садились на диван и подолгу разговаривали о длинной веренице собственных неудач. В такие моменты Юнги становился, наверное, самым несчастным человеком во вселенной. Он опускал голову и смотрел куда-то в пол и из раза в раз самыми разными словами собирал воедино одну простую и понятную истину: “Я так сильно устал”. Т/И не произносила ни единого слова. Вместо этого, она поправляла его волосы и обнимала плечи мужчины обеими руками. Бывало такое, что вдвоём они подолгу сидели в тишине, и их дыхание становилось необычайно ровным, а затем Мин делал один, очень глубокий вдох, мягко целовал женщину в лоб, подходил к телефону и заказывал еду. Когда он снова возвращался к дивану, Юнги обнимал девушку и говорил еле различимые из-за низкого голоса слова благодарности. Остаток вечера двое смотрели фильмы, ели и выпивали, разговаривая друг с другом так, будто им нужно набраться сил перед разлукой.