— И сколько раз ты просыпалась сегодня? - спросил Юнги в полусне.
— Раза три, но не больше, - тихо пробормотала Т/И, уткнувшись в грудь мужчины. - Мне намного лучше спится, когда я не одна. Я мешаю тебе?
— Ты мешаешь мне жить осознанием того, что у тебя что-то не так, - Мин, наконец, открыл глаза и слегка приполнялся с постели. Его лицо было отёкшим и как будто помятым, а глаза стали маленькими и круглыми, как у плюшевой игрушки. По утрам кумир миллионов всегда выглядел по-детски привлекательно. - Мы уже говорили об этом сто раз, но почему бы тебе не сходить к психотерапевту?
— Я уже сто раз тебе говорила: я не хочу. Это же так дорого. Да и я чувствую себя лучше. Правда.
— Дорого? - айдол поднял взгляд вверх и поднял брови. На лбу у него появились морщины. - Серьёзно? Давно мы считаем копейки?
— Ну не злись… - умоляла девушка, пытаясь удержать холодную руку мужчины в своей, но бестолку.
— Пожалуйста, даже не заикайся об этом. Я всю жизнь только и думал, как заработать. Хочешь сказать, всё это только для того, чтобы сейчас я не мог заплатить за лечение моей женщины?
— Юнги, но я ведь тоже, - Т/И всё-таки взяла руку молодого человека и с преданностью посмотрела в его глаза. Большими пальцами она проводила по тыльной стороне ладоней исполнителя, будто бы вырисовывая там узоры, - всегда жила от зарплаты до зарплаты, понимаешь? Но за десять лет я не добилась ничего. Довольно унизительно сидеть у тебя дома, да ещё и требовать деньги, не находишь?
— А не унизительно то, что ты не можешь на меня положиться? Я встретил человека, с которым хочу провести жизнь, но он всё равно отказывается от меня. Деньги - это просто бумага. Почему ты не хочешь принять этого?
— Потому что я всегда слишком зависела от “просто бумаги”. Прошу, Юнги, - девушка прижала его руку к своей груди, - не думай, что это из-за тебя. Дай мне время.
— Отложим этот разговор на “потом”, - недовольно буркнул айдол и сел на край постели. Он сгорбился и начал тереть лицо ладонями. - Я просто хочу, чтобы ты была в порядке.
— А я каждый раз думаю, как мне с тобой повезло, - подползла к Мину женщина и налегла на него своим телом, скрестив руки на плечах мужчины. - Спасибо.
В остальном, совместная жизнь, насколько она вообще успела сложиться у них за этот период времени, проходила у пары вполне себе нормально и естественно. В то время они просыпались, во сколько сами того желали, затем бесцельно валялись в постели, наслаждаясь размеренностью дыхания друг друга. К завтраку доставленная еда уже ожидала их в красиво оформленных порциях. На кухне, самой “сверкающей” комнате, на девушку снисходительно смотрели множество пар электронных глаз. Как будто и кофеварка, и духовка, и вытяжка имели своё собственное мнение насчёт внешнего вида и характера присутствующих, но великодушно молчали, позволяя двоим наслаждаться таявшим на глазах, как мороженое в знойный июньский день, совместным временем. Они ели, разговаривали и смеялись, обсуждали планы на ближайшее время, а затем вместе занимались обустройством дома. Юнги выглядел не особенно заинтересованным во внутреннем пространстве. “Да я ничего в этом не понимаю, - говорил он раз за разом, - просто делай всё так, как считаешь нужным.”. Больше времени заняло оборудование личного кабинета музыканта, обеспечение звукоизоляции и изолированность от всех остальных комнат в целом. Там, в своей обители, Юнги проводил часы и дни, будто совсем теряя связь с настоящим временем. Он мог подолгу не выходить за едой или водой. Иногда даже привыкшая к подобным “растворениям” Т/И стучала в дверь любимой комнаты своего молодого человека. Тот недовольно высовывался, приоткрыв дверь не больше, чем на десять градусов, и невнятно просил оставить его в покое. “Иногда мне кажется, будто если ты умрёшь там, то мне придётся ждать пару дней перед там, как проверить”, - шутливо говорила девушка, когда артист всё-таки выходил из своего “музыкального запоя”. Тот лишь насмешливо хмыкал: “Надеюсь, я не доставлю тебе много хлопот.”.
После насыщенного хлопотами дня они садились вместе и смотрели фильмы, музыкальные клипы, или, что случалось довольно часто, просто слушали музыку. Мин обнимал девушку за талию, иногда шевеля кончиками пальцев, а Т/И клала голову на плечо своего мужчины. Она часто комментировала происходящее на экране - заливалась хохотом от юмора или от нелепости того или иного момента. Тогда и Юнги начинал улыбаться, демонстрируя верхний ряд идеально ровных зубов вместе с десной. В такие моменты Т/И слегка отстранялась от айдола и словно бы разглядывала что-то конкретное в его лице, а затем снова упиралась макушкой в шею Мина.
Конечно, случалось и такое, что они начинали спорить - в основном это случалось из-за финансовых вопросов. Артист мог спокойно потратить огромные деньги на какую-то старую модель телефона и подолгу разбирать и собирать его заново или купить что-то, о чём случайно упомянула в разговоре Т/И, не испытывая при этом большого желания это “что-то” приобрести: дорогие браслеты, к которым девушка так впоследствии и не притрагивалась; бижутерия, которая теперь лежала в маленьких коробочках; техника, которой женщина не пользовалась месяцами. Он всегда покупал в момент выхода новую модель телефона, даже если его техника была всё ещё в хорошем состоянии. Мужчина интересовался самыми лучшими моделями автомобилей, и всегда был готов купить новую машину, хотя редко когда сам ездил куда-либо. Да и сам Юнги не скрывал своего лёгкого, но одновременно с тем и предвосхищенного отношения к финансам. “Это всё сила денег”, - комментировал мужчина и вид собственной группы на данный момент, и ремейки фильмов и различных музыкальных клипов. Он не принимал, да и не хотел вовсе принимать скромность хоть в каком-то её виде. Слушая эти и подобные его речи, Т/И делала глубокий вздох, закусывала нижнюю губу и отводила взгляд сначала на объект слов айдола, а затем снова на него: “Я никогда не смогу понять тебя”, - заканчивала она разговор. “И это не так уж и страшно”, - отзывался Юнги. Самое отталкивающее и самое удивительное в этом человеке - ему чертовски идёт всё, что он хотел сделать своим.
Июнь выдался ужасно жарким, и даже огромное количество кондиционеров в доме не спасало их плачевное положение. Ночь наступала медленно и неторопливо, и даже в тёмное время суток всё вокруг можно было увидеть или, в крайнем случае, разглядеть. За окном было, как обычно, ужасно тихо. Зато вид снаружи этого маленького мирка был по-прежнему превосходным: несколько стоящих подряд роскошных зданий с огромными панорамными окнами, великолепный постриженный с любовью сад и проезжающая раз в час машина какого-то актёра - чем не мечта? “Добилась бы ли ты этого самостоятельно?” - будто бы спрашивали припаркованные соседские автомобили.” Смотри, как здорово жить в богатстве”, - ухмылялись выставочные красивые собачки, важно перебирая лапками. Но Т/И предпочитала игнорировать голоса, блестящей сукровицей сочащиеся из каждого угла комнаты.
Ложились спать они, как правило, вместе. Иногда Юнги задерживался, а после этого заходил в комнату, прикрывая дверь почти беззвучно. Он смотрел на Т/И, - наверняка гадая, заснула ли девушка, но она только поворачивалась на другой бок и смотрела на рэпера пустым, невидящим взглядом. Мин нырял в постель, клал свою руку на разгорячённую голову женщины и целовал её в закрывающиеся веки.
— Думал, ты уже заснула, - шептал он. — Давно лежишь?