— Да иду, иду! - крикнул айдол кому-то, а затем вернулся к телефонному разговору. - Он передаёт тебе “привет”, а я убегаю. Спокойной ночи.
Несмотря на свои слова, Мин Юнги не появился дома ни на следующей неделе, ни неделей позже. Более того, с того самого дня он не звонил чаще раза в несколько дней, а голос его стал слишком тихим и грубым. Раз за разом артист повторял одно и то же: “Много работы, это невыносимо, я устал” или “Не знаю, что делать с этим графиком, приехать не смогу”. Но и это не мешало Т/И каждый день мыть полы с особенным усердием, пылесосить под кроватями и диванами, протирать пыль на самых высоких полках, как если бы в их дом всё ещё постоянно приходила уборщица. Девушка пыталась становиться лучше в кулинарии, и сейча она много времени могла провести на кухне в отчаянной попытке приготовить что-либо действительно впечатляющее. Конечно, чаще всего это заканчивалось слезами, порезанными пальцами и ужасным беспорядком вокруг. Т/И дрожащими руками пробовала сделанное блюдо, а затем резко брала посуду и рывком, со сверкающими глазами выбрасывала всё содержимое в мусор. Она опускалась на колени, испещренными царапинами пальцами впивалась в волосы и безостановочно плакала. Когда женщина жила одна, ей не нужно было изощрённо готовить - она вполне хорошо себя чувствовала, питаясь только лишь варёным рисом и овощами. Аппетит Т/И потеряла ещё в ранние двадцать. Ни для кого не был секретом тот факт, что сам айдол превосходно готовит и не находит в этом ничего сложного. Как жаль, что девушка не могла разделить даже этот его талант. Примерно в два часа дня она заканчивала уборкой и на кухне. Устало потерев виски, женщина смотрела на часы, затем переводила взгляд в окно - к началу июля Юнги не посетил её ни разу. Кроме идеально белых поверхностей столешниц на кухне, ничего особенно и не изменилось. Время всё так же летело, оставляя позади унылую офисную работницу.
Ещё следующие две недели ознаменовались таким же тяжёлым домашним трудом, практически ежедневными истериками, голодовками, отсутствием сна, апатией, третьим отказом в работе и вторым запоем. Пару раз, опьяневшая и искренняя, в потрёпанном излюбленном костюме, Т/И даже ночевала за стойкой какого-то бара со стаканом алкоголя в руках. Затем, проснувшись уже от дневного шума, она безразлично оставляла деньги бармену и брала такси домой. Оказавшись на месте, женщина тихо пробиралась вовнутрь, словно школьник, получивший плохую оценку, но там, конечно же, никого не оказывалось. Тогда она ступала уже медленно и спокойно, стягивая с себя уже ненавистный рабочий костюм. В ванной девушка докрасна натирала своё тело грубой мочалкой раз, затем ещё и ещё, до тех пор, пока из её глаз не начинали течь слёзы. Когда она покидала ванную, день Т/И снова начинался с уборки.
Мин звонил иногда в более приподнятом настроении. Он бесконечно много извинялся за отсутствие, рассказывал о постоянно меняющемся графике, записи новых песен и сложной хореографии. Мужчина спрашивал про сон возлюбленной, её успехи с работой и о том, почему голос девушки звучит настолько измученным. “Всё нормально, - отвечала Т/И спокойно, - просто давно не видела одного котёнка. Ты совсем перестал звонить. Когда приедешь?”. Юнги лишь снова говорил про занятость и собственную усталость.
Тем не менее, он и впрямь приехал, совсем неожиданно, в начале августа. Без всякого предупреждения, дверь виллы отворилась в десять часов утра.
— Т/И! - прокричал хозяин дома с порога. - Ты здесь?
Ответа не последовало. Юнги молча поставил сумку на пороге и прошёлся по всем комнатам на первом этаже. Ничего, как оказалось, не изменилось за почти два месяца его отсутствия. Под “ничего” стоит подразумевать “абсолютно ничего”: посуда стояла в том же порядке, столешницы сверкали по-прежнему, вещи девушки тоже были как будто всё ещё не до конца распакованы.
— Т/И! - крикнул айдол немного громче и быстрым шагом прошёл на второй этаж, в спальню, но там тоже никого не оказалось. Айдол слегка опешил. Затем раздался щелчок - открылась дверь в ванной.
— Юнги? - беспокойно переспросила женщина и выглянула из-за двери, обмотав вокруг себя белоснежное полотенце.
— Ждёшь кого-то ещё?
— Господи, Юнги, это и правда ты! - радостно воскликнула девушка и бросилась в объятия артиста. Она поцеловала его, навскидку, пару десятков раз, притянув лицо мужчины к своему обеими руками. Затем Т/И немного успокоилась и совсем немного отстранилась от Мина, заглядывая ему в глаза. - Но почему ты не предупредил?
— Думал устроить сюрприз. Что важнее, - взгляд Юнги скользнул как будто сразу по всему телу девушки, но остановил своё внимание он на коже её рук, - что случилось? - встревоженно спросил айдол, удивляясь тому, насколько изодранной и красной она была. Затем он провёл ладонями по плечам девушки и, наконец, перевёл взгляд на её лицо. На щеках появилось некоторое подобие скул, а под глазами образовались глубокие впадины. - Что с тобой?
— Всё в порядке, - улыбнулась Т/И искренне, - правда. И я так рада, - уголки её губ дрогнули и всё тело девушки как будто обмякло, - что ты приехал.
— Т/И, это ненормально, - настаивал Юнги, не отвечая на прикосновения возлюбленной. - Посмотри, до какого состояния ты себя довела. Что случилось? - уже с некоторой грубостью повторил он.
— Разве я когда-нибудь настаивала на том, чтобы ты уделял мне время? Я уважаю твой выбор в сторону работы, - процедила девушка безучастно, глядя куда-то сквозь собеседника, - так не мог бы ты уважать мой выбор в сторону самостоятельности?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты голоден? - воодушевилась женщина и обступила артиста. - Дай минуту, я переоденусь и сделаю что-нибудь.
Через пару мгновений Т/И вышла из гардеробной в хорошеньком светлом домашнем платье и побежала вниз по лестнице, на кухню. Там, судя по раздающимся звукам, началась целая война - всё гремело и трещало с поразительной силой. Казалось, будто бы все тарелки и кастрюли попадали и разбились, будь они сделаны из стекла или металла - ураган бы не пощадил ничего. Мин Юнги с явным страхом прислушивался к происходящему, и, если можно судить по скованной позе, готов был в любой момент сорваться с места и побежать на спасение возлюбленной. Но в один момент всё затихло.
— Юнги! - позвала девушка. - Я закончила!
Тот прошёл вслед за голосом, сощурившись в ожидании худшего, но, вопреки ожиданиям, столовая героически выдержала этот погром. Вся мебель и посуда остались в прежнем, будто бы даже нетронутом, состоянии. Т/И сидела за стулом у длинного стеклянного стола. Перед ней стояла тарелка с рисом, тушеными свиными желудочками и кимчи. Точно такая же порция стояла напротив женщины. Сама девушка сидела, сложив руки где-то на коленях, и разглядывала вид из окна. Только когда Мин грузно уселся на место, она обратила на него своё внимание. “Извини, что так задержалась с этим,” - сказала Т/И еле слышно. Ответа не последовало. Практически всё оставшееся время они ели молча, только девушка изредка поглядывала на сосредоточенное лицо мужчины. Под конец обеда он сложил палочки, обпёрся о стул и серьёзно посмотрел на домохозяйку. Она, в свою очередь, последовала примеру айдола и смотрела на него самым заинтересованным взглядом.
— Я просил у менеджера всё-таки решить проблемы с моим графиком, - начал Юнги.
— И что там?
— Сейчас я приехал до завтрашнего дня. Уезжаю в полдень.
— Угу, - послушно кивнула девушка.
— В следующий раз приеду домой где-то в середине или конце сентября. Дня на три, не больше.
— Угу.
— Потом ещё раз, но уже в начале октября, перерыв не большой, то есть.
— А потом?
— Потом мы едем в Америку, - заявил молодой человек и пристально посмотрел на сидящую напротив. - Наверное, это надолго. Но после этого я смогу взять отпуск.
— Понятно… - Т/И снова уставилась в окно. - Ещё полгода толком не увидимся, да? - процедила она без упрёка в голосе.
— Получается, что так, - тяжело вздохнул артист и выдохнул сквозь стиснутые зубы. Затем он положил руку на стол ладонью вверх, но женщина не поторопилась ответить на этот жест. - Расстроена?