11
Маша с досадой повесила трубку. Позвонила Горскому, чтобы утешиться после разговора с мамой, которой ничего не стала говорить про Сережину смерть, незачем ей знать. Сказала коротко, мол, все хорошо, не могу больше говорить, ладно, пока. Чай, не маленькая девочка, не обязана отчитываться, даром, что опять, как когда-то, звонит из Москвы. Но с Горским-то собиралась нормально поговорить, а вышло по-дурацки – и по-дурацки вдвойне из-за того, что беседовала из офиса "Нашего дома": Иван сказал, что в гостинице – грабительские тарифы, лучше от них позвонить, Гена смотрит на это сквозь пальцы, ей можно, она – Сережина невеста. Маша согласилась и теперь жалела: беседа вышла скомканная, казалось, весь офис слушает.
Однако никто не обращал на Машу внимания. Все столпились вокруг Дениса, говорившего по мобильному.
– Ну что? – спросил Иван.
– Вроде бы около "Эльдорадо" еще работает, – сказал Денис.
– По-моему, это паника, – сказала девушка, которую в прошлый раз отчитывала рыжеволосая женщина. – Обычное дело. Я спокойно сниму свои деньги в понедельник.
– Ты, Аля, всегда была оптимисткой, – заметила Таня Зелинская. – А я пойду, сниму сейчас.
– Береженого бог бережет, – добавил Иван.
– Что происходит? – спросила Маша.
– Да вот, друзья позвонили, в банкоматах деньги кончаются, – сказал Денис.
– Так можно же в свой банк пойти и там снять? – предложила Маша.
Иван пожал плечами.
– Я не знаю, где мой банк. Гену надо спросить.
– На карточке адрес написан, – сказал Денис, – можно посмотреть.
– Я знаю, где банк, – сказала Таня, – я на счет деньги за квартиру клала. Я уже звонила: там очередь на полдня. Ты спроси Гену, нельзя ли как-нибудь централизованно снять. А я пойду, попробую с банкоматами разобраться.
Взяв сумочку, она пошла к выходу.
– Займи очередь, – крикнул Иван, – мы сейчас придем. Я только с Геной поговорю.
Маша не поняла, как человек может не помнить, где находится его банк. Она не знала, что сотрудникам "Нашего дома" открыли счета в "СБС-Агро", чтобы начислять зарплату. Необходимые бумаги все подписывали прямо в бухгалтерии и получали пластиковый прямоугольник, не дававший никакого кредита, но зато избавивший от очередей в кассу.
Маша нагнала Таню у лифта.
– И часто у вас в России кончаются деньги в банкоматах?
– Первый раз. Но в принципе у меня еще остался кэш, так что до понедельника перебьемся.
Сегодня на Тане была короткая белая майка и длинная пестрая юбка. Маша посмотрела на ее руки: пальцы по-прежнему были покрыты серебром, будто чешуей.
– Красивые кольца, – сказала она.
– Да, мне очень нравится. – Таня повертела кистью, любуясь на свою коллекцию. – Тут у каждого кольца своя история. Вот это мне Пашка подарил на прошлый Новый год, а это мы купили в Греции в июне.
– А вот это? – спросила Маша, показывая на серебряную синусоиду, извивающуюся вокруг Таниного пальца.
– Это от Сережи, – сказала Таня после секундной паузы.
– Понимаю, – кивнула Маша.
Они вышли на улицу и зашагали вдоль какого-то супермаркета. Наконец Маша сказала:
– Вы были близко знакомы?
Таня посмотрела на нее.
– Наверное, можно так сказать. – Запнувшись, она прибавила: – То есть, я не имею в виду ничего такого, ты понимаешь. Но просто очень тяжело сейчас. Знаешь, как будто внутри, на том месте, где был Сережа, образовалась такая дыра – и все, что с ней соприкасается, туда падает. Иду по улице, смотрю на афишу и понимаю, что это фильм, на который хотела пойти с ним. Возвращаюсь в офис, вижу стол, за которым он сидел. Даже дома… – голос ее прервался, – ну, в общем, все нормально, только все время хочется плакать.
У банкомата была небольшая очередь. Казалось, все они жадно смотрят на полную брюнетку в темно-синем брючном костюме, тыкающую пальцами в маленький дисплей. Через минуту банкомат выплюнул карточку.
– Ну как? – спросил брюнетку мужчина в шортах и гавайской рубашке. У него подмышками темнели пятна, и даже на расстоянии Маша чувствовала запах пота.
– Выплюнул, – ответила брюнетка. – Может, барахлит просто.
Следом за мужчиной стоял молодой человек в джинсах и мятой футболке. В руке он вертел карточку.
– Простите, – обратился он к Маше, – а все банкоматы одинаково работают?
– В каком смысле?
– Ну, я снимал когда-то деньги, но с другого аппарата… софтвер у них один и тот же внутри? То есть, я соображу, что там нажимать?
– Думаю, да.
– Спасибо, – сказал юноша. – Вы мне поможете в крайнем случае. А то я последний раз года два назад деньги снимал.
– Круто, – сказала Таня, выходя из задумчивости, – два года назад у меня и карточки не было.
– Честно говоря, – ответил молодой человек, – это не моя карточка, а приятеля. Он уехал… ну, за границу… а карточка у меня осталась. Сегодня слух прошел, что деньги перестанут выдавать, и я подумал, что надо бы обналичить… на случай, если Витька снова проявится.
– Так она же, небось, давно просрочена, – предположила Маша.
– Черт ее знает, – сказал парень. – Давайте посмотрим.
Паша Безуглов шел к банкомату вместе с Денисом и Алей. С утра он отправился на переговоры с клиентом, собиравшимся оформить большую корпоративную страховку. Переговоры шли вяло, клиент явно рассчитывал на бо?льшие скидки, чем Паша мог дать, и похоже было, что конкуренты уведут заказ. Паша торговаться не любил и не умел – не лучшие качества для человека, работающего сейлом. В другое время он с радостью работал бы учителем, но в 1991 году, когда Безуглов закончил пединститут, было ясно, что учителя естествознания и географии никому не нужны. Поэтому, отпраздновав победу на баррикадах, он задумался, чем заработать на хлеб – родители давно уже были на пенсии, а бабушка последние полгода лежала то в одной больнице, то в другой, и всюду намекали, что неплохо бы немного заплатить, потому что самоокупаемость, хозрасчет, новые времена. Безуглов подрабатывал мытьем окон в составе бригады приятелей-альпинистов: они мыли снаружи, он – внутри. Это была хорошая прибавка к стипендии, но уж никак не постоянная работа. Кто-то посоветовал ему изучить делопроизводство, и на последнем курсе Безуглов пошел в коммерческую фирму, арендовавшую помещение в их же институте. Студентам давали скидку, деньги удалось наскрести. То, чему учили будущих делопроизводителей, казалось Паше малоосмысленным – всем понятно, как нынче зарабатывают деньги, уж во всяком случае не бумажки перекладывают и не школьников учат. Однако в конце августа седой бюрократический волк, который вел у них занятия, позвонил Паше и сказал, что просят найти молодого парня в новую коммерческую фирму, за довольно небольшие деньги, но, может, все-таки подойдет? Безуглов понимал, что всех лучших учеников уже разобрали и, узнав, что деньги несравненно больше его учительской зарплаты, согласился. "Наш дом" его приятно удивил: он представлял себе коммерческую фирму совсем иначе. Люди подобрались если не интеллигентные в старом смысле этого слова, то хотя бы вполне приличные. Он решил держаться этого места – и на сей раз не прогадал. Под водительством Гены Семина и Олега Шевчука "Наш дом" выстоял во всех бурях первоначального накопления, зарплаты аккуратно выплачивались, а после того, как приглашенные из-за границы консультанты восполнили пробелы в Пашином образовании, и один коллега перешел в конкурирующую компанию, Безуглову даже подняли зарплату. А потом он встретил Таню Зелинскую и, аккуратно отсчитав три свидания, чтобы не обидеть хорошую девушку, поднялся к ней в квартиру. Половину комнаты занимала огромная двуспальная кровать, и Паша смутился, потому что сесть было некуда. Таня первая поцеловала его и, легонько толкнув в грудь, опрокинула прямо на покрывало.
Он даже обрадовался, когда она забеременела. Пашина бабушка умерла месяцем раньше, оставив двушку в Ясенево, и Паша хотел было перевести туда огромный Танин диван, но она сказала, что лучше пусть будет детская, а в гостиную они поставят раздвижную тахту. Тогда-то Безуглов и попросил Гену повысить зарплату. Гена сказал, что может только перевести Пашу в сейлы, там как-никак процент со всех сделок. При должном навыке, говорил Семин, выходят неплохие деньги, вот, посмотри на Дениса Майбаха. Паша согласился, и денег в самом деле стало чуть больше, но работа оказалась нервная, нелюбимая, да и коллеги зарабатывали куда лучше. Не то чтобы он им завидовал, нет, просто ему казалось несправедливым, что у него жена и дочка, а они все – одинокие мужики, зачем им деньги? Разве что на костюмы, кабаки да машины. У них с Таней была одна машина на двоих, няня стоила 150 в месяц, квартиру в Медведково продали и теперь копили деньги, чтобы переехать в центр и не тратить полтора часа в день на дорогу.