— Чтò вы такъ поздно? Который часъ?
— Сейчасъ пробило двѣнадцать.
— Отчего жъ вы все еще не разошлись?
— Папа, — сказала Вѣра, — мы все ждали васъ. Намъ сказали, что завтра, въ одиннадцать часовъ, вы уѣзжаете и мы хотѣли выслушать ваши приказанія; завтра будетъ некогда. Кто остается здѣсь главнымъ? Кому вы что поручаете?
— По имѣнію — Сережа, по хозяйству — ты, Вѣра, но съ совѣта Сарры Филипповны, по ученью и по разуму, — адмиралъ улыбнулся, — Степанъ Михайловичъ. Да, я надѣюсь на васъ, любезнѣйшій другъ нашъ, въ случаѣ чего пришлите мнѣ телеграмму и пишите изрѣдка, не оставляйте меня безъ подробныхъ извѣстій о домѣ и дѣтяхъ. Я знаю, вы ихъ любите и не оставите добрыми совѣтами. Сережа, поди въ мой кабинетъ, мнѣ надо поговорить съ тобою, я сейчасъ приду.
Сережа всталъ и вышелъ; Степанъ Михайловичъ покраснѣлъ, какъ ракъ, отъ волненія.
— Дѣти милыя, дочери, — сказалъ адмиралъ растроганнымъ голосомъ, — я знаю, вамъ тяжело остаться, да и мнѣ не легко оставлять васъ. Мы переживаемъ тяжкое время, великое испытаніе; намъ бы слѣдовало жить вмѣстѣ, тѣснѣе сомкнуться, но что дѣлать, — мать больна, а всѣ мы обязаны жертвовать собою для нея, для облегченія ея скорби. Сначала была она больна тѣломъ, а теперь больна душою. Можно понять всю великость ея страданія изъ того, что она, столь любящая и нѣжная мать, бѣжитъ изъ родного гнѣзда, изъ собственной семьи, отъ родныхъ дѣтей, гонимая нестерпимой болью сердца. Поймите это. Я надѣюсь, что Богъ поможетъ мнѣ, и я скоро привезу къ вамъ назадъ вашу васъ всегда любившую и любящую мать. А пока живите дружно, любите брата. Онъ остался одинъ, онъ потерялъ своего брата, друга, товарища, онъ осиротѣлъ, и по его глазамъ вижу я всю великость его утраты. Утѣшить его нельзя, но смягчить вашею нѣжностью его томящую грусть можно. Сдѣлайте это ради меня и матери. Не забывайте мать, не ропщите, не обижайтесь на нее: она больна душевно. Думайте о ней, обо мнѣ, постарайтесь порадовать насъ согласіемъ и дружбою вашей въ отношеніи другъ къ другу, несчастіе пусть послужитъ вамъ къ большему сближенію. Христосъ съ вами. Пишите чаще и откровенно обо всемъ. Прощайте, до завтра.
Вѣра подошла къ отцу и обняла его съ необычайною для нея нѣжностью. Онъ перекрестилъ ее и поцѣловалъ дважды въ голову.
— И ты, Глаша, — сказалъ онъ меньшой, обнимая ее, — если ты когда-либо думала, что я люблю тебя меньше, ты ошибалась. Дѣти всѣ равно мною любимы, но ты была своевольна и строптива, и я былъ съ тобою строже, чѣмъ съ другими. Я увѣренъ, что ты сама поработаешь надъ собой и изъ своего своеволія выработаешь волю крѣпкую на добро, силу владѣть собою. Будь увѣрена въ любви моей, и да будетъ надъ тобою Божіе и мое благословеніе. Пиши ко мнѣ непремѣнно и часто.
Глаша цѣловала отца со слезами; она съ горячимъ, вдругъ охватившимъ ее чувствомъ любви къ отцу схватила обѣ его руки и прильнула къ нимъ горячими губами. Онъ погладилъ ее по головѣ, еще разъ поцѣловалъ, пожалъ руки всѣмъ живущимъ въ домѣ и, сказавъ: „Берегите дѣтей, загодя благодарю васъ“, вошелъ въ свой кабинетъ и затворилъ за собою дверь.
— Сережа, — сказалъ онъ, садясь у своего письменнаго стола, — вотъ расходныя и приходныя книги. — Онъ вынулъ ихъ изъ ящика стола, передалъ ихъ Сережѣ и объяснилъ ему подробно, что и въ какой именно книгѣ и графѣ онъ долженъ былъ записывать; потомъ далъ ему всѣ наставленія по хозяйству и объявилъ, что приказчики будутъ приходить за приказаніями и что все сполна по дому и по имѣнію поручено ему.
— Нечего мнѣ повторять, — сказалъ онъ, — что я желаю, чтобы ты былъ со всѣми кротокъ, справедливъ и помнилъ бы, приказывая, что ты еще очень молодъ, что рано, случайно попала тебѣ власть. Чего не знаешь хорошо, за то не берись; Спроси совѣта. Сидоръ человѣкъ знающій; онъ тебя не введетъ въ ошибку. Если что по дому будетъ неладно, то спроси совѣта у Степана Михайловича и у отца Димитрія. Кстати, помни всегда, что отецъ Димитрій человѣкъ жизни благочестивой, души высокой, перенесшій съ достоинствомъ и смиреніемъ величайшія несчастія. Сестеръ я поручаю тебѣ одному, Надѣюсь, что ты вполнѣ понимаешь свои въ отношеніи ихъ обязанности?