— Она говоритъ, что безъ любви и привязанности прожить можно, а ей надо прежде всего большой домъ, экипажи, туалеты, собранія…
— Это она воображаетъ теперь, потому что имѣетъ привязанность и любовь матери, брата и сестры.
— Ну, сестры не дружны, — сказалъ Сережа.
Оба замолчали. Печально было ихъ положеніе.
— Поговорите съ ней.
— Поговорю, но кто пошелъ по такой дорогѣ, тотъ не слушаетъ увѣщаній; опытъ научитъ, только эта наука горька. Потерпи, милый другъ! гляди не на тяжелую сторону жизни, а на отрадную.
— Гдѣ же отрадная? спросилъ Сережа съ горечью.
— Какъ гдѣ? возразилъ отецъ Димитрій. — Мать твоя жива, здорова, Господь спасъ ее отъ тяжкой болѣзни, она любитъ тебя. У тебя есть кровъ, есть вѣрный кусокъ хлѣба, есть сестры, о которыхъ ты обязанъ пещись, и которыя позднѣе оцѣнятъ твою любовь. Да уже въ сознаніи исполненія долга есть утѣшеніе, есть отрада, есть внутреннее спокойствіе — первѣйшее благо. Не падай духомъ. Трудись, люби, Богъ не оставитъ тебя. Свѣтъ не безъ добрыхъ людей; у тебя и теперь есть вѣрные друзья, наживешь и другихъ и общее уваженіе. Помни, что я скажу тебѣ, — я старъ, и говоритъ съ тобою моя опытность, — кто добръ, у того всегда будутъ друзья, будетъ и довольство; ибо, по словамъ великаго пѣснопѣвца царя Давида, состарѣлся и не видѣлъ сына праведника, просящаго хлѣба. Твой отецъ былъ истинно добрый человѣкъ, милостивый христіанинъ былъ, много добра дѣлалъ — за его добродѣтели Господь не оставитъ васъ.
— Вѣра говоритъ: изъ друзей, не шубу шить! повторилъ Сережа, котораго поразилъ послѣдній разговоръ съ сестрою.
— Шубу изъ друзей шить нельзя, конечно, но шуба сама сшивается, кто добръ и любимъ, и эта шуба грѣетъ и сохраняетъ. Съ друзьями все легче переносится, ибо сердце согрѣто. Ты не повторяй словъ сестры; если она начнетъ жизнь съ такими понятіями, мнѣ жаль ее. Она испытаетъ всю горечь безрадостной жизни въ пустынѣ, всю пошлость существованія, не согрѣтаго чувствомъ, не освященнаго высшею мыслію. Но прощай! мнѣ пора. Я зайду къ матери твоей и къ Ракитинымъ. Помни же слова мои: примиряй, умѣряй.
— Не говорите Ракитинымъ о нашихъ затрудненіяхъ, я не хочу.
Умный священникъ зорко взглянулъ на Сережу.
— Ужели и ты, — сказалъ онъ, — думаешь, что Ракитинъ…
— Нѣтъ, нѣтъ! воскликнулъ Сережа, — какъ можно? Я ему благодаренъ такъ, что и сказать не умѣю, но онъ и такъ много для насъ сдѣлалъ, и я обязываться еще и еще не хочу.
— Ну, слава Богу.
Умный священникъ благословилъ Сережу и сказалъ съ чувствомъ:
— Да подкрѣпитъ и хранитъ тебя Господь.
И онъ пошелъ въ кабинетъ Серафимы Павловны.
На другой день, когда Сережа бралъ фуражку, чтобы итти въ университетъ, Серафима Павловна въ утреннемъ капотѣ и чепцѣ, траурныхъ, но столь изящныхъ, что могла бы ими похвалиться передъ любой богачкой, вошла къ сыпу.
— Куда? Въ университетъ! Погоди, успѣешь, — сказала она ему. — Я пришла сказать два слова. Я думала о тебѣ нынѣшнею ночью и пришла къ заключенію, что тебѣ надо учиться, и ты не можешь быть хозяиномъ въ домѣ: слишкомъ молодъ, неопытенъ. Притомъ, по несчастнымъ обстоятельствамъ, я осталась главою, chef de famille, — пояснила она по-французски, не безъ напыщенности, — и обязана взять все въ свои руки. Отдай мнѣ кассу и расходныя книги. Вѣдь, я тогда приказывала тебѣ купить ихъ.
Сережа могъ бы разсмѣяться при громкомъ словѣ касса, но ему было не до смѣха. Въ его столикѣ оставалось всего на все 25 копеекъ, да мѣдными грошами около гривны. Книгъ никакихъ онъ не покупалъ, а была тетрадка, въ которую онъ вписывалъ ежедневно расходы дня. Онъ повернулъ умомъ, поцѣловалъ надушенную, обнизанную кольцами руку матери, и сказалъ:
— Я опоздалъ, милая мама! извините меня, я спѣшу и могу получить дурной баллъ.
— Сохрани Богъ, — сказала она, пугаясь, — чтобы мой сынъ и Боръ-Раменскій получилъ дурныя отмѣтки! Иди, иди!
— Я ворочусь къ обѣду, деньги отдамъ вамъ всѣ, какія есть, и поговоримъ, не лучше ли хозяйство начинать съ 1-го числа; впрочемъ, какъ прикажете.
— Стало-быть, черезъ недѣлю? — сказала она: — что же, я согласна. Я готова на трудъ; ужъ нынче я встала ранехонько и одѣлась такъ, чтобы хозяйничать, сдѣлать изъ себя заботливую, аккуратную экономку. Пришла бѣда, — надо ее встрѣтить бодро и покориться обстоятельствамъ.
— Конечно, — сказалъ Сережа, уходя, и думалъ: „Господи! Что же это будетъ такое, и какъ мы изъ всего этого выберемся. Надо во что бы то ни стало найти работу. Отецъ! ты видишь насъ, помоги мнѣ“.
Такъ думалъ Сережа, бѣжавшій изъ-за Москвы-рѣки къ университету. Мелкій, мокрый снѣгъ падалъ хлопьями, холодный вѣтеръ пронизывалъ его насквозь; его студенческая шинель отъ быстрой ходьбы раздувалась и распахивалась, но онъ ничего не чувствовалъ и спѣшилъ, спѣшилъ, самъ того не замѣчая. Онъ никогда не бралъ извозчика, чтобы не истратить на себя лишняго пятиалтыннаго. Изъ университета зашелъ Сережа къ Ракитинымъ, намѣреваясь получить слѣдуемыя ему деньги, но его въ залѣ встрѣтила Соня. Видъ ея поразилъ его; она похудѣла и поблѣднѣла за это послѣднее время; однако онъ ей обрадовался и она ему.