– Это вы правильно подметили: он будет действовать независимо от того, примем мы его или нет. Но это не должно являться для нас препятствием в его лоббировании. Так ведь?
– Не должно… – неуверенным, а потому – тихим, голосом согласился Сергей.
– Очень хорошо, – Грех Командармович удовлетворенно кивнул Президенту. – Возражения, замечания по законопроекту, господа? Нет? Прекрасно, прекрасно… Что там дальше, Генрих?
– Подготовка дефолта, господин Премьер-министр.
При этих словах зал наполнил гул, но не возмущения, а, к удивлению Сергея, одобрения.
– Дефолта? – пробормотал он, силясь осмыслить значение сказанного.
– Господин Премьер-министр, – донесся громкий голос с противоположного конца комнаты, – а мы точно сможем присвоить при его проведении до двух третей госбюджета? Мы вроде и так люди небедные, и заваривать кашу ради копеек как-то не хочется.
– Глава социалки, – разъяснил Президенту Виктор. – Совесть Правительства. Вечно в сомнениях, как другие – в голдах…
– Никакие не копейки! – раздалось где-то справа, и в окоп Совести Правительства, шелестя в воздухе распушенными листьями, ворвался ананас. – Гарантия! Все было придумано и успешно опробовано не один десяток раз еще до нас!
– Министр финансов, – услужливо подсказал Виктор. – Не выносит социалку и любых ее представителей на генетическом уровне. Организовал в прошлом году Фонд содействия ликвидации упрямых жильцов коммунальных квартир. Одна из самых успешных инициатив финансово-экономического блока. Почти всех несговорчивых хозяев комнат в коммуналках истребил. Теперь это просторные элитные квартиры. Эффективнейший менеджер.
– Позвольте, что еще за дефолт? – встрепенулся Сергей. – Вы же собираетесь обмануть народ. Попросту говоря, его ограбить. Не позволю!
– А мы не против пригласить вас присоединиться к нам, – миролюбиво возразил Премьер. – Правда ведь, господа?
– Не про-отив! – раздал гул потревоженного осиного роя. – Не про-отив!
– Позвольте! Как это «присоединиться»?! Это же афера!
– Афера? – строго переспросил Грех Командармович. – Господин Президент, если вы так хорошо разбираетесь в экономике, посоветуйте нам выход из сложившейся ситуации. Это рынок диктует нам свои условия, а не мы ему.
– Проблема с диктовкой рынка в том, что он диктует то, что выгодно ему. И далеко не всегда – потребителю, то есть простому человеку, за которого мы так переживаем.
– Кто это «мы»? Мы не переживаем. Господа, мы ведь не переживаем?
Из окопов вновь грянул хор одобрительного гула.
– А может, господин Президент прав, а? – раздался голос Министра социальной защиты, развития и бесправия. – Афера. Аморально. Безответственно!
– Оттоман Телекинезович, – раздраженно загудело из окопа Премьер-министра, – что-то не нравится мне твое настроение последнее время. Ты правдой мне до сих пор служил?
– Правдой.
– Теперь служи кривдой! И вообще, никогда не говори: «Никогда», а всегда говори: «Всегда».
– Слушаюсь, господин Премьер-министр!
– Вам же, Сергей Николаевич, объясняю, – Премьер устало потер виски: убеждать всех и каждого в своей правоте днями напролет – занятие утомительное. – Объясняю. Ситуация вышла из-под контроля. Населению уже не поможешь, но вот личные свои сбережения спасти и преумножить нам вполне по силам.
– Но честь-то, честь надо знать!
– Да честь-то мы и познали и попользовали. Теперь вот настала очередь бесчестия.
– Вы будете смеяться, Грех Командармович, но мне как Президенту этой страны на благосостояние моих подданных не наплевать!
– Господин Президент, вы так говорите, будто мы не ваши подданные и на наше благосостояние вам наплевать.
– Но по какому, по какому праву вы собираетесь провернуть эту… этот… это прикрытое дефолтом предприятие?
– По праву хитрого. От каждого по способностям, каждому – по жадности.
– Живем только раз, господин Президент! – подал голос один из окопов напротив.
– Все живут только раз. Поэтому не надо жить за счет других, господа.
– Какой-то он тупиковый субъект. Где вы только его взяли, Виктор? – фыркнул ближайший слева сосед Виктора.