- Сегодня пришлю вам на почту.
- Отлично! – уже более бодрым голом восклицает она и поворачивается к монитору компьютера, давая понять, что разговор окончен.
Из кабинета Анны Олеговны выхожу, устало опустив плечи.
У меня сколиоз позвоночника и от постоянного напряжения часто болит его грудной отдел. Лучше бы я выучилась на преподавателя физкультуры. Но кто ж знал, что я вообще соберусь работать по профессии.
Поднимаюсь в свой класс и, присаживаясь за стол, решительно придвигаю к себе стопку с тетрадями. Нужно все это проверить до завтра.
Где-то на половине стопки понимаю, что голова уже ничего не соображает, и решаюсь сделать небольшой перерыв. Подхожу к распахнутому окну, потягиваюсь, со стоном разминая затекшую шею, и в этот момент раздается негромкий деликатный стук.
Оборачиваюсь – в дверях стоит мужчина в полицейской форме.
- Полина Геннадьевна? – густой низкий голос ударяет по нервам, заставляя их натянуться в узнавании.
- Да.
- Есть минутка пообщаться?
Он, кажется, не спрашивает, а утверждает, твердым шагом переступая порог класса и усаживаясь на парту, прямо напротив учительского стола.
Если в первые мгновения я растерялась и занервничала от одного вида человека в погонах, то теперь постаралась взять себя в руки и посмотреть прямо на него.
Узнал ли он меня?
Кажется, нет.
Все же цвет волос и разная фигура могут изменить человека до неузнаваемости.
- По какому вопросу? – гляжу прямо на него и медленно усаживаюсь напротив.
Демонстративно одеваю очки и открываю следующую тетрадь для проверки.
- Я Андрей Александрович Макаров отец Максима.
Понято…
С моих губ чуть не срывается мученический стон.
Да, что ж сегодня за день-то такой?
Не твой точно, Абрамова.
С трудом натягиваю на лицо дежурную улыбку и, отложив красную ручку, говорю:
- Приятно познакомиться, Андрей Александрович. Вы вероятно, хотите, поговорить о Максиме?
- Да. Я вас отвлекаю?
- Нет, что вы, - с трудом удерживаю едкий сарказм при себе, - Просто мой рабочий день уже окончен. Вы бы позвонили заранее.
Живые, цепкие глаза мужчины, внимательно разглядывают меня и, кажется, подмечают любые мелочи. И уставший вид, и выбившиеся из прически светлые локоны, и испачканный акварельными красками манжет белой блузки.
- Извините, - деловито отвечает он, - Но коль уж я здесь может, расскажите мне, что за история такая с переводом в коррекционный класс?!
О, как! Женушка уже нажаловалась.
Странно то, что раньше я папу Максима на родительских собраниях не наблюдала.
Что заставило его забеспокоиться о будущем сына сейчас?
- Я неоднократно передавала свою профессиональную позицию вашей супруге…
- Бывшей, - обрывает он меня на полуслове.
- …вашей бывшей супруге о том, что Максим на данном этапе не тянет общеобразовательную программу.
- Как такое возможно?! Что значит - мой сын не тянет программу?! Может, вы недостаточно с ним занимаетесь?!
Я печально вздыхаю и перевожу взгляд на окно.
Какие бы не были у меня приятные воспоминания об Андрее, сейчас его поведение мягко сказать некорректно. Чем он отличается от его истеричной бывшей жены?
- Скажите, Андрей Александрович, часто ли вы видитесь с Максимом?
- А какое это имеет отношение к его успеваемости? – раздраженно отвечает вопросом на вопрос мужчина.
- Самую, что ни есть прямую. Вы хоть раз делали с ним уроки?
Макаров молчит, тяжело сопя.
Понятное дело, что не делал. После развода мужчины обычно пытаются элегантно самоустраниться из жизни бывших жен и скинуть все обязанности по воспитанию чад на женщину.
Нахожу среди стопки тетрадей ту, в которой работает на занятиях мальчик, и протягиваю ему:
- Посмотрите, это то, как занимается ваш сын, а это, - подталкиваю ему еще тетрадь, - Работа другого мальчика. Не отличника.
Несколько минут Андрей Александрович внимательно изучает их и поднимает на меня тяжелый, давящий взгляд.
- И что вы хотите этим сказать? Что мой ребенок отсталый?
- Я бы не стала вешать на Максима ярлыки, Андрей Александрович! – чересчур резко обрываю его я, - У вашего сына, есть определенные проблемы поведением, восприятием материала, усидчивостью. Большая из них связана с тем, что вы слишком рано отдали его в школу. Остальные я не берусь выяснять, так как это не мой профиль. Я учитель, а не психолог.