Стол Королёва стоял в большом двухэтажном зале с огромными окнами, выходящими во внутренний двор ЦАГИ. В этом зале работало больше сотни человек, в основном специалисты по проектированию фюзеляжа, крыльев, оперения. Инженеры по вооружению и электрооборудованию самолетов располагались в маленьких комнатах неподалеку и на других этажах. В ЦКБ-29 работало не менее восьмисот сотрудников. Заключенных было не больше сотни, но они составляли «мозг» ЦКБ.
Над конструкторским бюро находилась тюрьма. У заключенных было четыре больших спальни. Обращались с зэками вежливо, и, конечно, не били. Им запрещалось общаться с вольными не по служебным вопросам, не разрешалось передавать записки домой. На крыше здания находился «обезьянник», как называли зэки площадку, обнесенную решеткой. Вечером там можно было гулять, курить. Папиросы зэкам выдавали бесплатно, кто какие предпочитает. Однажды Туполев, после совещания у Берии, стал собирать со стола пачки с папиросами, оставшиеся на столе. На вопрос Берии, что все это значит, Туполев ответил, что его ребятам нечего курить, да и кормят их плохо. Берия тут же распорядился обеспечить ЦКБ папиросами и ресторанным питанием.
Подъем в «шараге» был в семь часов. Заключенные умывались, приводили себя в порядок, завтракали. Могли ли они в тюрьмах и лагерях мечтать о каше, масле, кефире, чае с сахаром? Работали в «шараге» до часа дня. Потом перерыв на обед. Рабочий день заканчивался в семь. В восемь шли ужинать. До одиннадцати вечера – свободное время. КБ на ночь не запиралось. Хочешь работать – пожалуйста, даже приносили бутерброды и чайник с кипятком. Свободным временем заключенные распоряжались, как хотели. В ЦКБ-29 была прекрасная библиотека, в основном из книг, конфискованных у «врагов народа». Кто-то занимался наукой, кто-то просто любил поговорить. Королёв все время что-то писал, вел расчеты. Вряд ли эта работа касалась бомбардировщика. Он никому своих выкладок не показывал – в авиации к ракетной технике в то время относились пренебрежительно. Случалось, «шарашникам» устраивали короткие, на несколько минут, свидания с родными в Бутырке. Встречи эти проходили, конечно, в присутствии сотрудника НКВД. Когда Сергей Павлович впервые увидел жену – не выдержал, заплакал. Беспорядочно спрашивал:
– Как ты? Как Наташка? Как мама?
По воскресеньям в «шараге», как и на свободе, были выходные. 22 июня 1941-го голос диктора из репродуктора в спальне объявил о важном сообщении. Сразу после этого сотрудники НКВД быстро сняли репродукторы и унесли. Кто-то из заключенных увидел в окно, как у большого репродуктора на улице собралась толпа. Люди, застыв, слушали, судя по тревожным лицам, произошло что-то из ряда вон. С воли все-таки просочилась страшная новость: война! В ЦКБ воцарилась гробовая тишина. Все молчали, но думали об одном и том же. Если «политических», их «коллег», расстреливали в мирное время, то во время войны у них шансов выжить, казалось, не осталось вообще. Хотя… В глубине души таилась робкая мысль: началась война, стране нужны боевые самолеты, а ведь именно ими они и занимаются. Так или иначе, их судьба была не в их руках. Будь что будет…
В первый раз самолет «103», он же – АНТ-58, он же – Ту-2, летчик-испытатель Михаил Александрович Нюхтиков поднял в воздух 29 января 1941 года. Ту-2 превосходил конкурентов из других КБ и по бомбовой нагрузке и по скорости – 640 километров в час. Правда, требовались некоторые доработки. Надо было торопиться, армии нужен был новый бомбардировщик. Необходимо было налаживать его серийное производство. Кроме завода, нужны были и специалисты, которые могли бы наладить серийный выпуск машины. Туполев знал таких – Александр Сергеевич Иванов и Тимофей Маркович Геллер, в свое время они учились у Генри Форда, потом их, как водится, арестовали. Туполев внес их в свои списки и вытащил из тюрьмы. Наверху было принято решение срочно создать в Омске авиазавод, и перевезти туда всех специалистов ЦКБ-29-НКВД. Инженерам из «шараги» ничего не объяснили, просто посадили их в теплушки и отправили.
19 июля 1941 года Туполев был досрочно освобожден со снятием судимости. Вместе с ним освободили около двадцати человек. Королёва в этом списке не было. Слухи об амнистии ходили по ЦКБ давно, с тех пор как Берия пообещал Туполеву свободу после того, как он построит самолет. Королёв и ждал освобождения, и не верил в него. А пока три вагона с зэками из шараги, катились по рельсам на восток страны. Сергей Павлович и его коллеги тревожно гадали, куда их везут – в лагеря или продолжать работу в КБ на новом месте. Однажды увидели в окошко своих вольных из ЦКБ-29 и платформы с зачехленными, еще недоделанными самолетами. Значит, не в лагеря.