Дмитрий Федорович Устинов не совсем хорошо понимал, какому из видов ракетной техники отдать приоритет – реактивным минометам, зенитному оружию, баллистическим ракетам? И потому развивал все виды ракетной техники сразу. В НИИ-88 Королёва назначили главным конструктором отдела № 3. Институт только формировался. Кроме конструкторских, создавались другие научно-исследовательские отделы: Т – топливо, А – аэродинамика, М – материаловедение, П – прочность и т. д.
Не только Устинов мало смыслил в ракетах. В НИИ-88 большинство научных сотрудников и конструкторов пришло из авиации и артиллерии. Самолет и снаряд – это не ракета. Королёв понял это гораздо раньше других, еще до войны. Устинов считал, что каждый должен заниматься своим делом, а Сергей Павлович считал, что он должен заниматься всем – ракетой в целом. Устинов представлял себе НИИ как генератор идей, а дальше все должно идти по цепочке: НИИ выдвигает идеи, КБ решает, как эти идеи выполнить, создает чертежи, завод по этим чертежам изготовляет оружие, военные оружие испытывают и решают, нужно оно армии или нет. Королёв не хотел быть конструктором одной ракеты. Он хотел быть конструктором системы, производящей ракеты. Этот спор между Устиновым и Королёвым длился долгие годы.
23 июня 1947 года было принято решение о строительстве полигона для испытаний ракетной техники в заволжском селе Капустин Яр.
Ракетный полигон поручили возводить Василию Ивановичу Вознюку, легендарному ракетчику и командиру. Военные строители приехали в Капустин Яр 20 августа 1947 года. Разбили палатки, организовали кухню, госпиталь. Начали строить бетонный стенд для огневых испытаний двигателей. За полтора месяца построили стартовую площадку с бункером, временную техническую позицию, монтажный корпус, мост, провели шоссе и железнодорожную ветку, соединяющую полигон с железной дорогой на Сталинград. Заботились о ракетах, а не о людях. Наступили осенние морозы, в палатках холодно, а жилья не построили. Первая ракета стартовала через три месяца после того, как Вознюк приехал в Капустин Яр.
Вернувшись из Германии в Москву, Королёв поселился в Подлипках, где был организован НИИ-88.
Ее звали Нина. Она закончила Институт иностранных языков. Весной 1947 года работала в бюро переводов НИИ-88. Единственная переводчица с английского. Вся техническая документация была на немецком, но у Королёва накопилось много английских журналов. Начальник Нины велел ей пойти к Сергею Павловичу перевести статьи для него. Нина ничего о нем не знала. На лестничной площадке стояла другая переводчица. Полюбопытствовала у Нины, зачем ее вызывал начальник. Она ответила, что посылают к какому-то Королёву Он в это время поднимался по лестнице и все слышал. Или не слышал, думал о чем-то своем. Но ей показалось, что слышал, и в этот день она к нему не пошла. Решилась только на следующий. Его секретарь сказала, что Сергей Павлович занят. Нина услышала, как он с кем-то говорил по телефону: рассказывал, что он из Германии привез две машины, одну подарил. Хвастунишка. Дверь в кабинет открылась, Королёв пригласил Нину войти. Она гадала: помнит разговор на лестнице, не помнит… Виду не показывал, представился: Королёв Сергей Павлович. Она ответила: Нина Ивановна, безработная переводчица. Он улыбнулся и достал целую кипу английских и американских журналов. Для начала попросил перевести одну статью, сказал, что редактировать будет сам.
Нина не знала многих технических терминов и сама понимала, что сделала плохой перевод, сказала ему об этом. Королёв попросил ее читать вслух. Она отказывалась, говорила, что сама не понимает свой перевод. Он настаивал. Нина начала робко читать, сбивалась. Сергей Павлович согласился, что перевод действительно не очень. Она попросила дать ей в помощники инженера, с которым могла бы откорректировать статью. Три дня Нина сидела с инженером над этой статьей – справилась. А потом Королёв стал вызывать ее все чаще и чаще. Однажды она положила перед ним перевод, он подвинул бумаги к себе, стал читать, а затем взял ее за руку. Нина руку отняла, но на свидание с ним пойти согласилась. Они встретились в воскресенье. Поехали за город, в Химки, гуляли по набережной у Речного вокзала, обедали в ресторане, пили красное вино. Неожиданно Королёв стал рассказывать Нине о своей жизни – о Коктебеле, о Германии, о семье, в которую он решил больше не возвращаться. Кто знает, возможно, окончательное решение он принял только что. Нина растерялась, испугалась такой откровенности. Когда они возвращались в Подлипки, он спросил, куда ее отвезти. Оказалось, что, по странному совпадению, они живут в одном доме и даже в одном подъезде. Квартира матери Нины была на втором этаже, а его – на первом. Но до второго этажа они не поднялись. Нина зашла к нему и осталась на всю жизнь…