Ранним утром 16 сентября 1955 года подводная лодка «Б-67», которой командовал капитан II ранга Федор Иванович Козлов, вышла в море провести первый ракетный пуск.
Серые тучи затянули небо, горизонт сливался с водой, волна лениво плескалась о корпус лодки. Королёв предпочел бы качку, чем тяжелей условия испытаний, тем интересней результаты. В надводном положении лодка пришла в заданную точку полигона. Королёв сидел у пульта. Прозвучал сигнал боевой тревоги. Сергей Павлович поднялся в боевую рубку. Стоя рядом с командиром, спокойным и ровным голосом отдавал команды стартовикам.
– Пуск! – громко и уверенно произнес Королёв.
Моряки в первое мгновение растерялись от тишины. Потом что-то загремело, затрещало по нарастающей, а затем ракета ушла. В этот день родилось ракетное оружие Военно-морского флота СССР.
Во время испытаний не запустилась только одна ракета. Взведенная, она замерла на старте, и как будто чего-то ждала. Решать, что с ней делать, должен был Королёв. Чтобы отказ не повторился, надо бы разобраться в причинах, а это можно сделать только на берегу, но идти на базу с ракетой, застрявшей на старте… Она могла запуститься в любой момент, или того хуже – Сергей Павлович помнил, как рвались ракеты на полигоне. Королёв скомандовал аварийный выброс. Ракета опустилась на дно.
Старпом Вадим Павлович Коробов сказал Королёву, что он, наверное, привык к подобным ситуациям, потому и спокоен. Сергей Павлович ответил, что к такому привыкнуть нельзя, хотя вся его жизнь была наполнена похожими ситуациями.
Утром 6 августа 1945 года американский бомбардировщик В-29 «Enola Gay» сбросил на японский город Хиросима атомную бомбу. 29 августа 1949 года были проведены первые испытания советской атомной бомбы. Чтобы противостоять американскому плану под кодовым названием «Дропшот» («Укороченный удар»), Советскому Союзу нужно было принципиально новое оружие. Бомба, испытанная 29 августа 1949 года, была далека от совершенства. Во-первых, атомную боеголовку надо было сделать компактной и легкой. Во-вторых, для нее необходимо было создать мощный носитель, который мог бы доставить ее как можно дальше, туда, где был разработан план «Дропшот». Советским ядерщикам и ракетчикам предстояло создать ракетно-ядерный щит страны.
В начале октября 1953 года Сергей Павлович в Капустином Яру готовился к новой серии испытаний Р-5. В это время Устинов позвонил Михаилу Кузьмичу Янгелю, директору НИИ-88, и сказал, что надо принять ядерщиков, все им рассказать и показать, что попросят. 19 октября гости прилетели в Москву. Янгель поручил их Сергею Александровичу Воронцову, в отделе которого занимались головными частями ракет, – все вопросы были по его части. Ядерщиков интересовали дальность, точность, вес и габариты уже существующих и находящихся в разработке ракет дальнего действия. Воронцов сообщил Королёву о гостях в тот же день. Существовало негласное правило: Сергей Павлович должен узнавать все, что происходило в его ОКБ, на стендах и полигонах, от своих людей. Запустив первую Р-5, Королёв вылетел в Москву. Гости слушали, смотрели, задавали вопросы. В результате решили остановиться на «пятерке» – лучшего носителя для готовящейся в Арзамасе боеголовки не найти. Королёв должен был приспособить ракету к ядерной боеголовке, требовавшей жестких ограничений по температурному режиму, перегрузкам и вибрациям. Сергей Павлович понял, что внешне это будет копия Р-5, с теми же двигателями, но система контроля полета и управления должна быть совсем иной. Р-5М была первой ракетой Королёва, в которой применялось дублирование, а в некоторых узлах – даже трехкратный контроль некоторых наиболее ответственных систем. В 1955 году Р-5М была готова к испытаниям.