В те времена в газетах и журналах много писали о космонавтах, по радио и телевидению, казалось, говорили только о них. Вчера еще никому не известных летчиков окружала всемирная слава. О существовании же Королёва почти никто не знал. Шофер Александр Леонидович Репин однажды спросил у Главного, когда же его рассекретят? Королёв ответил, что как только умрет, сразу все о нем и узнают. Безвестность порой угнетала его. Что сделал Королёв для космонавтики, и что для нее сделали молодые летчики – по большому счету вклады несоизмеримы. Это уязвляло. Но грифы секретности, отсутствие имени в адресной книге, номера вместо названий, охрана полигонов – это нравилось. Всю жизнь, работая на оборону, Королёв соблюдал правила игры – никогда не приносил домой секретных документов, не вел дневников, не вносил лишнего в записные книжки. Он мог рассказать жене о людях, о спорах – и ничего больше. Нина Ивановна знала, что готовится полет человека в космос, и все, никаких деталей. Вот так противоречиво – и нравилось, и угнетало.
9 июля 1961 года на воздушном празднике в Тушине парашютистки уже открыто говорили о том, что скоро в космос полетит женщина. Кандидаток в отряд космонавтов искали в аэроклубах Москвы, Ярославля, Рязани, Горького. В Центральном авиационном госпитале претендентки проходили медкомиссию. После отбора осталось пятеро: Жанна Еркина, Татьяна Кузнецова, Валентина Пономарева, Ирина Соловьева, Валентина Терешкова. Королёв, когда познакомился с девушками, сказал, чтобы они сразу решали – или замуж выходить и детей рожать, или готовиться к полетам.
Планировалось отправить два корабля: с космонавтом-мужчиной и космонавтом-женщиной. Лететь назначили Валерия Быковского и Валентину Терешкову. 8 июня 1963 года планировался старт корабля Быковского. Терешкова должна была лететь следом за ним. Затем старт первого корабля перенесли на 11 июня. Вечером 10-го на космодром позвонили астрономы и сообщили, что Солнце неспокойно, повысился радиационный уровень. Чем это грозило космонавтам, толком никто не знал, но старт отодвинули еще на неопределенное время. 14 июня Валерия Быковского снова повезли на старт. В блоке третьей ступени отказал гироскоп. Королёв потребовал объяснений от главного конструктора гироскопов. Виктор Иванович Кузнецов понимал, что оправдываться, а Королёв – что устраивать разгон нет времени, космонавт уже сидит в корабле. Заместитель Кузнецова Илларий Николаевич Сапожников быстро понял, что именно сломалось, предложил снять блок и заменить его другим, испытав в МИКе. Управились, учитывая сложность работы, быстро, но космонавту пришлось просидеть на старте пять часов. За несколько секунд до включения двигателей не прошла команда «Земля – борт» – по ней отходит кабель-мачта со штекером, проще говоря, из штепселя на боку корабля вытаскивается вилка. В командном бункере быстро принимают решение – старт. Ракета поднимется – штекер вырвет, не приварен же он к ней. Через девять минут «Восток-5» вышел на орбиту.
Терешкова полетела 16 июня, сильно нервничала, за четыре минуты до старта пульс был 84 удара в минуту. Перегрузки она перенесла нормально, Валентина докладывала, что видит Землю и летящую рядом третью ступень. Но довольно скоро космонавтка почувствовала усталость, заболело колено, а подвинуть ногу она не могла, казалось, что давил на плечо гермошлем, хотя в невесомости этого быть не могло. У нее болела голова, состояние было какое-то муторное. Она старалась, как советовал Титов, не крутить головой, сидеть тихо. Быковскому, слышавшему по радио ее голос, казалось, что она плачет. Земля напомнила «Чайке» (позывной Терешковой) по выходу из тени приступить к режиму ориентации. Через какое-то время Земля поинтересовалась, что с режимом ориентации. У «Чайки» не ладилось, она ответила, что потом скажет. Королёв был недоволен. Терешкова ни разу не смогла сориентироваться в космосе. После этого Королёв зарекся посылать женщин в космос, в Москве он с улыбкой сказал Нине, что бабам в космосе делать нечего. Но это потом, а Терешковой он с раздражением приказал все эксперименты с ориентацией прекратить. «Восток-6» приземлился 19 июня.