Сцена, разворачивающаяся прямо у меня под ногами, кроме смеха и стыда у меня, естественно, ничего не вызывала, но, подавив неуместные порывы в зародыше, я решила вмешаться в происходящее и уже трезвыми действиями и мыслями направлять подругу. Так, все вроде так как и говорили хранители: раненный парень, транспортируемый Наденькой в только ей известном направлении, ой, а вот про ее внешний вид мне духи почему-то не сказали. А посмотреть есть на что: руки в крови то ли своей, то ли чужой, а, скорее всего и в той и другой, содранные коленки, грязные рваные джинсы, между прочим, её любимые (слез с утра буде-е-ет), взлохмаченные волосы и очень, ну очень "трезвые" сосредоточенные глаза.
- Привет, женщина-катастрофа! - поздоровалась я, обращая на себя рассеянное внимание девушки.
- Попрошу без оскорблений! - возмутилась Надя, не отвлекаясь, в прочем от основного занятия. - Помоги лучше!
Я усмехнулась, спорить, когда она в таком состоянии, было бесполезно. Можно бы конечно напомнить про колдовство, но когда она в ТАКОМ состоянии, лучше даже не пробовать. Я подхватила парня под руки, приподняла его многострадальную голову над землей, незаметно награждая его заклинанием уменьшения веса. Мне, в отличие от Нади, оно удавалось. Только представлю коллекцию кроликов на полках в гостиной нашего дома, так веселей становится. За этими мыслями я не заметила, как мы дошли до первого подъезда многоквартирного дома номер семь по улице Ленина.
Дальше нам предстояло издеваться над домофоном, не желающим нас пускать и вообще, хоть как-то с нами общаться. Пришлось засылать отзывчивую Карму к Наташе, дабы разбудить Наташину совесть, чтобы подруга проявила сострадание и впустила нас. Еще минуты через две сонный голос девушки сменил колокольчики.
- Да-а-а...
- Нат, дай попить, а то так есть хочется, что и переночевать негде! - задыхаясь выдавила наша трезвенница.
- Надька, - тяжелый вздох, - нельзя было пораньше, блин, полчетвертого утра!!!
- Наташ, не горячись, - попросила я, - впусти нас, поднимемся, объясним. Кстати, у тебя лифт в подъезде работает?
- Да, а что?!
- Сейчас поднимемся, и узнаешь.
Кое-как дотащив (я забыла активировать заклинание) тело парня до лифта и, впихнув, втиснув, засунув его в кабину, мы поднялись на пятый этаж. Только в лифте, при тусклом свете лампочки я смогла рассмотреть пострадавшего как следует. Парню на вид было лет двадцать - двадцать пять. Молодой мужчина быть брюнетом высокого роста, сто восемьдесят - сто девяносто сантиметров, весил, скажу, он тоже порядочно. Он не был худ, что тут же порадовало меня, не люблю костлявых мужчин, прекрасно сложен. Черты лица правильные, гармоничные, правда все впечатление портили сломанный нос и тонкий порез на скуле.
Дверцы лифта открылись. Увидев, удивленно округлившиеся глаза подруги, я невольно улыбнулась. Да картинка, наверное, открывалась презабавнейшая. Пьяная, грязная и ругающаяся (хотя нет, скорее разговаривающая на отборном дворовом сленге) Надя уже сама по себе вызывала удивление и ступор. Хорошо, хоть не смех. Надька у нас почти не пьет, или пьет за компанию, и уж точно раньше та-а-ак никогда не напивалась, а уж ее опрятность стала любимой шуткой у нас в школе. А здесь еще, в довесок, полуживой человек, которого мы, словно мешок картошки, с пятой попытки извлекли из-за, постоянно не вовремя закрывающихся дверей кабины.
- Ну вы, блин даете... - только и смогла проговорить Наташа, когда мы затащили тело парня в квартиру.
- Да, мы такие! И ф-фто?! - спросила Надя, устало пристраиваясь рядом с раненным на полу.
- Нат, посмотри, пожалуйста, что-нибудь в аптечке. Надо обработать раны и остановить кровь. - Я тяжело вздохнула и стала наблюдать, как наша передохнувшая деятельница волочет несчастного к дивану.
- Может все-таки скорую? - предложила Наташа с сочувствием глядя на парня.