Я почувствовал внутри себя острое желание утешить её, протянуть руку или просто быть рядом. В этот момент мне стало ясно: за этой женщиной скрывается целая вселенная переживаний — боль за утраченное счастье и страх перед будущим. И хотя слова казались лишними, я понимал: иногда самое важное — просто быть рядом и слушать.
- Что изменилось? — спрашиваю я мягко.
Бум, бум, бум… Она не успевает мне ответить.
Глава 8.
Бум .... бум... бум Она не успевает мне ответить.
Мощные удары в дверь разрывают тишину, словно громовые раскаты в штормовую ночь. Моя маленькая, моментально бледнеет, лицо становится как у мертвеца, я же моментально прихожу в себя, голова начинает ясно мыслить.
— Кто-то знает, что я здесь, кроме моего брата? — спрашиваю снова, голос чуть громче. — Ты говорила кому-нибудь? Подругам? Маме? Аля?
Маленькая заикается, её голос прерывается и звучит испуганно: — Не-не… не говорила…
Глухой крик разрывает воздух:
— Открывай! Открывай, сука! Или я вышибу эту хренову дверь! — голос полон ярости и угрозы. Каждое слово будто удар молота по стеклу спокойствия.
-Боже, опять он....Опять,снова, что же делать...
Я вижу, как Алю начинает трясти — её тело просто сотрясается от страха. Губы побелели, словно кровь из них уходит, а глаза расширены до предела — в них читается безумный ужас и полное отчаяние. Она замирает на стуле, словно замороженная в оцепенении. Вся её фигура наполнена паникой; кажется, что сейчас она может рухнуть или разбиться вдребезги.
Грохот ударов и нецензурная брань не прекращаются. В воздухе висит напряжение: будто сама смерть стоит у двери и ждет своего часа.
Я тихо протягиваю руку и беру её ладонь в свою. Пальцы мягко поглаживают её руку, стараясь передать хоть немного тепла и уверенности в этом хаосе. Взгляд мой мягко скользит по её лицу — полному страха и безысходности. И шепчу ей:
-Кто? Кто там, маленькая моя? Скажи...
Она медленно поднимает голову и с дрожью произносит:
— Муж… Бывший муж… — слезы начинают катиться по её щекам, капая на кожу словно горячие слёзы боли и страха одновременно.
Я чувствую внутри себя острое желание защитить её любой ценой. В этот момент всё вокруг кажется зыбким и опасным — как будто сама судьба держит нас на грани пропасти. Но я знаю одно: сейчас главное — быть рядом и держать её за руку, чтобы она не потерялась в этом страшном вихре страха и боли.
— Открой! — раздается голос в ярости и угрозах, словно раскаты грома. — Дрянь такая, я же предупреждал, что найду тебя. Ну подожди, я доберусь до тебя… Видимо, в последний раз я плохо объяснил тебе, что значит быть хорошей женой…
Крик не прекращается. Его злобные слова словно ножи режут воздух, а моя девочка сидит в полуобморочном состоянии, словно потерявшая всякую силу. Внутри меня всё сжимается от боли и ярости — я чувствую, как сердце бьется в бешеном ритме, а разум остро реагирует на каждое его слово. До меня доходит смысл его угроз и оскорблений — и становится ясно, как он ей это объяснял. Как он её унижал и запугивал. Ах ты ж, сука…
Я подрываюсь с места, на ходу расправляю затёкшие мышцы, ощущая каждую жилку и каждую каплю крови, наполняющую тело решимостью. Внутри всё кипит: ярость, желание защитить и уничтожить этого урода.
— Давид… — слышу тихий шепот её голоса, полон страха и отчаяния. — Не надо… Не открывай… Пожалуйста…
Её мандраж так силен, что я слышу, как у неё зубы выбивают чечётку — будто она сама танцует под дулом пистолета судьбы. Тварь! Сейчас ты будешь её танцевать — эту гребаную чечётку страха и боли.
Я обнимаю её крепко-крепко, притягиваю к себе так сильно, чтобы она почувствовала мою защиту и тепло. Мои руки словно стальные цепи — не отпускают её ни на мгновение.
— Он не тронет тебя. Ему нужно показать, что ты теперь не одна. Что у тебя есть кто-то — кто может дать ему отпор. Понимаешь? — шепчу я ей в ухо, стараясь передать всю свою решимость.
Она кивает сквозь слезы, которые текут градом по её лицу. В доверии она прижимается ко мне всем телом, словно ищет защиты от этого ада. Меня разрывает внутри: жжет адским пламенем желание уничтожить этого урода за всё страдание и боль, что он ей причинил.