Мне хочется порвать его голыми руками, разорвать на куски ту гниду без всякой жалости. Я бы убил его сейчас без колебаний… Только маленькая моя — она не должен видеть этого ужаса.
В этом мгновении я понимаю: моя миссия — защитить её любой ценой. И пусть этот мерзавец знает: за нее я буду бороться до последней капли крови.
Глава 9.
Альбина.
Давид прижимает меня к себе крепко, его сильные руки обнимают за плечи, словно пытаясь защитить от всего этого безумия. Он гладит меня по голове, его тепло и уверенность проникают сквозь мою дрожь. Через слезы я замечаю, какой он все-таки высокий — я едва достаю ему до плеча, и в этот момент чувствую свою хрупкость, свою уязвимость перед этим сильным человеком.
Я вдыхаю его запах, он окутывает меня мягким одеялом в этом вихре страха. Меня все трясет, в голове все как в тумане, адреналин зашкаливает, нервы натянуты до предела. Канонада из криков и грохота ударов продолжается. Я всхлипывая, поднимаю голову.
-Давид ты же ранен, как же ты..?
Мой большой хищник улыбается мне..... И без слов идёт открывать дверь. Я шумно вдыхаю. Чувствую, что ещё чуть чуть и я упаду в обморок. Иду за ним, почему то мне кажется, что только рядом я буду в безопасности, ни на кухне, ни в комнате, а только стоя позади него.
— Что решилась наконец-то, а то… — слова бывшего обрываются в воздухе, — А, ты кто на хрен такой?
Выглядывая из-за плеча Давида, вижу его. Пьяный, мерзкий, вонючий тип. Запах разит так сильно, что кажется, будто кто-то воткнул мне в ноздри кучу гнилых тряпок. Аромат этот — смесь алкоголя, пота и грязи — бьет так жестко, что становится тошно. Сразу понятно, что этот его запой можно исчислять не одной неделей. Он стоит шатаясь, пытается сальными глазами разглядеть, хоть что- то.
Я стою рядом со своим щитом — Давидом — и медленно выдыхаю. Внутри меня всё ещё живы воспоминания о тех временах, когда я ничего не могла сделать против него, кроме как забиться в угол и пытаться вести себя как можно тише. Тогда я была беззащитна: крупный, здоровый мужик с яростью в глазах — и я… Что ты можешь против этого? Когда годами тебя учат быть хорошей женой. Когда внутри всё сломано до основания: самоуважение разбито вдребезги, а надежды давно исчезли. И я — одна на этом поле боя. Без защиты, без поддержки. Все мои силы ушли на то, чтобы просто выжить. Этот человек — символ всего того ужаса и унижений.
Глядя сейчас на Ивана, я неожиданно для себя, сравнила его и мою пантеру, ту которая стояла сейчас ощетинившись, защищая меня. Мой грозный хищник и маленькая вонючая крыска......
Иван, как оказалось, был не таким уж и здоровым на фоне Давида. Рыжие волосы растрепаны и грязны, лицо — одутловатое и распухшее от постоянного запоя. Он был заметно ниже ростом, его фигура казалась слабой и дряблой. Глядя на него сейчас, я не узнавала того человека, с которым прожила столько лет — того, кто когда-то казался мне сильным и уверенным.
— Ах ты ж шлююю… — он не успел договорить, потому что мощный удар сбил его с ног. Тело его рухнуло с глухим звуком, а я почувствовала внутри холодную волну облегчения.
- Ещё раз откроешь свой рот в ее сторону, ещё раз посмеешь с ней заговорить, я вышибу остатки твоих гнилых зубов - услышала я тихий шелест, словно шорох ветра или шепот тьмы.
Давид — спокойный и собранный, присел на корточки рядом с Иваном и посмотрел ему прямо в глаза.
— Слушай сюда, чмо недоделанное,— произнес он тихо, но так твердо и грозно, что даже воздух вокруг словно напрягся. — Я говорю только один раз. Я — Давид Керимов. Слышал про меня?
Иван отрицательно замотал головой — явно не зная или не желая знать.
— Нет? Ну куда тебе… — продолжил Давид с холодной усмешкой. — Смотрю, любишь объясняться на кулаках? Так вот: разговор начат на твоём языке. Ещё раз шкуру свою сюда притащить, я с тебя ее сниму. Ещё хоть раз, дух твой, вонючий мимо нее пролетит, я его вышибу из тебя навсегда.....Понял тварь?
Бывший, кивая, начал медленно отползать назад, его лицо побледнело до почти прозрачного цвета. За спиной — лестничная площадка подъезда, ниже этажом слышался топот — это ребята, которые должны были стоять возле двери, спешили подняться на наш этаж. Их шаги звучали глухо и тревожно, словно предвещая что-то неизбежное.