На кухне я увидел её. В этот момент я снова вспомнил её голос — тихий и теплый, как утренний ветер. Аромат её кожи и волос остался у меня в памяти — он был таким живым и настоящим. Лицо я вспомнить не мог слишком уж все было размыто и туманно в тот вечер.
Я помнил, как в тот день она помогла мне — без слов, просто протянув руку в нужный момент. Тогда я понял: эта девочка — часть моего мира, я хочу, что бы она осталась рядом.
Мне до жути захотелось увидеть её лицо поближе. Но я не торопился. Облокотившись плечом на косяк двери, я стал наблюдать за ней молча. Внутри всё кипело — желание узнать больше боролось с тихим уважением к её личному пространству.
Она стояла лицом к окну, стройная, но не худенькая — формы у нее были приятные, и пижама, которую она надела, явно подчеркивала это. Длинные волосы, спускающиеся ниже лопаток, мягко вьются и играют оттенками каштана, словно отражая теплый свет утреннего солнца. Вид сзади — даже очень милый, подумал я про себя с легкой улыбкой. — Что я несу? — тихо усмехнулся я.
— Доброе утро, Аля! — мягко произнес я, стараясь скрыть свое восхищение.
Глава 6.
Альбина.
Первый снег. Крупные, словно осколки ледяных звезд, хлопья под натиском ветра кружились в хаотичном танце, покрывая землю мягким белым покрывалом. Ветер шептал свои древние сказания, а я, попивая горячий кофе, стояла у окна и наблюдала, как зима вступала в свои права.
Прошло уже три дня с тех пор, как в моем доме появились незваные гости. За это время каждый новый день приносил всё новые и новые лица - медсестры и врачи, которые присматривали за Давидом, какие-то люди приносящие огромные пакеты с продуктами, при чем создавалась впечатление, что накормить нужно полгорода.
За дверью круглосуточно стояли охранники в черных костюмах, их бдительный взгляд, который не пропускал ни единого шороха. От кого нас защищали — оставалось загадкой. И честно говоря, мне было всё равно: зачем вникать в эти тайны? Всё, что я хотела — чтобы этот беспорядок поскорее закончился и я могла вернуться к своей привычной жизни.
Ясно было одно: Давид и Аслан явно не были образцовыми бизнесменами. Их лица говорили о чем-то другом — о рисках, опасностях и теневых сделках. Мне хотелось лишь одного: чтобы всё это исчезло так же внезапно, как и появилось. Я мечтала о спокойствии, о тихих вечерах без тревог и без страха за будущее.
Хорошо, что сын уехал к своему отцу в гости, на долгое время. Как бы я объяснила всё это?
— Доброе утро, Аля, — раздался за моей спиной мягкий, но уверенный голос.
Я чуть вздрогнула, повернувшись к нему. В его глазах читалась спокойная решимость, словно он уже знал, что я скажу. В воздухе витала тишина, лишь легкое шуршание ткани и тихий гул моего сердца.
Я почувствовала, как воздух будто вырвался из легких, словно кто-то резко ударил меня по груди. Внутри всё сжалось, и на мгновение мне показалось, что я задыхаюсь — так неожиданно и сильно отреагировало мое тело. Волна желания прошла по всему телу, словно раскаленная, оставляя после себя ощущение мурашек, которые рассыпались по коже от головы до ног. Каждая клетка казалась наполненной трепетом и необъяснимым возбуждением, будто я оказалась в плену невидимых нитей, тянущих меня к нему.
Мои глаза медленно скользнули по его фигуре. Он был словно вылеплен из мрамора: копна густых черных волос падала на лоб и шеи, создавая эффект недосказанности и загадочности. Его лицо — настоящее произведение искусства: мужественный подбородок с четко очерченой линией, жесткий взгляд с чуть приподнятыми бровями — будто он всегда готов к бою или к защите своих интересов. Широкие плечи и мощные мышцы говорили о силе и выносливости; узкие бедра и кубики пресса подчеркивали гармонию тела — идеальный баланс силы и грации. Его смуглая кожа придавала ему немного хищный вид, словно он родом из далекого юга или тропиков.
Нет, он не был перекачен или чрезмерно накачан — его тело было пропорциональным шедевром: каждое движение говорило о контроле и дисциплине. Он был просто идеален в своей естественной красоте: сильный и одновременно хищный.
Он стоял в развязной манере, облокотившись плечом на дверной косяк. Глаза его — разные по цвету — смотрели прямо на меня, правый глаз был светло-серым, как зимний туман или ледяная вода в горной реке; левый — темно-зеленым, глубоким и загадочным, словно болотная тина или густая чаща леса. Эти глаза казались живыми существами со своей собственной судьбой: один — холодный и спокойный, другой — насыщенный тайнами и скрытой страстью.