"Словно омут," - подумала я про себя,- " Серо-зеленый омут....."
В этот момент я поняла, что я пропала. Я влюбилась безповоротно и окончательно. Отвернувшись, я начала медленно собираться: нужно было что-то сказать или сделать, чтобы вернуть контроль над ситуацией и избавиться от этого неловкого трепета.
— Доброе утро, — ответила я, стараясь сохранить нейтральность в голосе. — Кофе?
Он, улыбка на его лице чуть тронулась уголками губ.
— Да, пожалуйста. Кофе мне не помешает.
Я взяла чашку и поставила на стол, чувствуя приятное тепло от напитка. В этот момент мне вдруг стало интересно: он явно голоден. И это было заметно по тому, как он смотрел на меня с легким выражением ожидания.
— Ты, наверное, голоден? — спросила я с легкой улыбкой.
Он усмехнулся в ответ и протянул руку к чашке.
— Как лев, если честно. Съел бы сейчас слона.
Эти слова прозвучали так непринужденно и с такой долей иронии, что я невольно хмыкнула про себя. Внутри мелькнула искра улыбки — он явно умел играть словами и создавать атмосферу легкости даже в самые напряженные моменты.
— Лев… — повторила я про себя тихо, словно произнося заклинание. — Ага… Скорее большая черная пантера.
— Садись за стол, — тихо произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Завтрак уже готов.
Глава 7
Давид.
Я присел за стол, ожидая, когда меня накормят, и в этот момент невольно стал рассматривать свою спасительницу. Она казалась мне не старше 30-32, смуглая кожа мягко оттеняла ее лицо, словно солнечный закат, а аккуратный носик и слегка пухлые губы придавали ей особую нежность. Но больше всего меня поразили глаза — такие зелёные, что казалось, я смотрю прямо в глубины леса или в самое сердце топи болот. В них было что-то печально-одинокое, словно скрытая тоска, которая не могла исчезнуть даже под ярким светом улыбки.
На ее лице лежала печать усталости — тонкие морщинки у уголков глаз и синяки под ними говорили о бессонных ночах. Казалось, что за этой красивой маской скрывается нечто большее — история боли и одиночества, которую она так старательно прятала за своей улыбкой. Даже когда она улыбалась, в этих глазах чувствовалась грусть, словно тень прошедших переживаний.
Меня охватило странное ощущение — будто внутри меня проснулся какой-то древний инстинкт защиты. Я невольно потянулся к её волосам — длинным и шелковистым, они блестели на солнце множеством оттенков шоколада и карамели. Внутри зашевелилось что-то теплое и сладкое — будто я впервые почувствовал вкус настоящей нежности. Мне захотелось прижать её к себе, обнять крепко-крепко и сказать: «Больше ты не узнаешь боли одиночества». Хотелось защитить её от всего мира, укрыть от ветра и дождя, чтобы она могла наконец-то расслабиться и почувствовать себя в безопасности.
И я понял: эта девушка — не просто спасение для меня сейчас. Она стала чем-то большим — символом надежды и тепла в моем холодном сердце.
Прошло уже два года с тех пор, как мой мир рухнул в прах. Два долгих, безнадежных года я жил словно на автопилоте, с глыбой льда вместо сердца — холодным, неподвижным, безжизненным. А сегодня она улыбнулась мне — и этого было достаточно. Её улыбка словно пробудила внутри меня что-то давно похороненное, что-то, что жаждало вырваться наружу и утонуть в этом тепле.
Господи… Маленькая моя… Знала бы ты, как долго я тебя ждал.
Внутри меня зашевелилась неукротимая волна — я ненасытно вдыхал её аромат, словно жаждущий путник — он будоражил кровь, разжигал каждую клетку моего тела. Ещё когда она волокла меня на себе, я почувствовал этот запах — тонкий, сладкий, словно родной. Он проникал в меня насквозь, наполнял каждую мысль и каждую клеточку.