— Что считаешь? — поинтересовалась она, а брат даже головы не поднял.
— Не могу сказать, — пробормотал он. — Попозже приходи.
Вика прикрыла за собой дверь и подумала, что пора бы уже признать — Федя одарен, как многие аутисты. Когда он только научился считать, они обрадовались. Когда начал в уме перемножать пятизначные числа — отчего-то испугались, как если бы эти вычисления могли ему навредить. Отец никогда его за них не поощрял, все пытался приучить к труду, чтобы вырос помощник по хозяйству. Но единственное, что занимало Федю, были цифры. И разлучить их никто не мог.
Теперь, когда давление отца ушло вместе с ним в могилу, Вика задумалась, как можно применить Федин талант. На университет ни она, ни мать не рассчитывали — по всем остальным предметам он едва успевал и никогда бы не получил проходного балла на экзамене. Но ведь наверняка в какой-нибудь математической школе его бы ввернули в систему, если бы только он умел выстраивать эти проклятые непонятные ему связи с другими людьми. Впрочем, думала Вика, качаясь в давке среди меховых воротников и вязаных шарфов, сейчас ему намного лучше дается общение и быть может на следующий год они хотя бы попробуют отвести его на собеседование.
Да и Машке скоро в школу. Нужно только успеть сделать операцию до первого сентября и тогда она будет как все — белая мечта отца. Только где взять деньги? За минувший год Вика скопила двести тысяч, а требовалось вдвое больше. Правда, теперь им полагалась пенсия, призванная как бы заместить отца, но даже если на всем экономить, к сентябрю не успеть.
За мыслями о детях полдня пролетели незаметно — Вика даже примирилась с назойливыми звонками, беря трубку, не глядя на определитель номера. Пробудившаяся злость вооружила те внутренние армии, которые не сдавались под натиском зловредных мыслей о Максе. И только к вечеру ее начала одолевать настоящая всепоглощающая тоска.
— Виктория, — разбил тишину голос взявшегося не пойми откуда начальника ее отдела, — через пятнадцать минут встреча с айтишниками. Не забыли?
— Буду, — отозвалась Вика, хотя, разумеется, напрочь забыла о совещании.
А, между прочим, готовилась к нему три недели буквально без просыпу, пока не случились похороны отца. Все искала подходящую платформу, на которую смогла бы посадить систему онлайн-оплаты. Варианты раздражали однобокостью и едва находилось что-то хоть сколько-нибудь, хоть на третью часть подходящее, всплывали новые уязвимости. Так продолжалось бы еще долго, если бы не подвернулись подрядчики, с которых буквально и началось ее падение в бездну по имени Макс.
Они-то и предложили решение, совпавшее со всеми Викиными чаяниями. До похорон она успела бегло осмотреть его со всех сторон, ну а после распоряжаться своим временем уже не могла. И теперь судорожно перетрясала в голове все аргументы, смахивала с них пыль, и сама поражалась тому, как глубоко и как прочно засел Макс внутри нее, что, казалось, на все прошлое она смотрит сквозь его призму.
По лестнице поднималась, как сквозь туман: «Хватит думать о нем, Бога ради, перестань!» Фарватер исчез из виду, и она двигалась совершенно наугад. До тех пор, пока в коридоре дверь, ведущая в кабинет, не поздоровалась громким треском с ее лбом.
На несколько мгновений Вика ослепла, попятилась назад, пытаясь уцепиться рукой за шершавую оштукатуренную стену.
— Черт! — раздался голос впереди, хотя сквозь звон в ушах слова проходили с трудом. — Простите! Простите пожалуйста!
Кто-то подхватил ее под локти, за что она была бесконечно благодарна. Суета окружила ее повторяющимися сожалениями, безответными вопросами, ветром не то от журнала, не то от газеты, которой ее обмахивали.
— Все нормально, — пробормотала Вика, когда черный рой перед глазами начал редеть. — Я в порядке, правда.
Из полумрака медленно проступало миловидное лицо девушки в строгом костюме. Она едва не плакала и беспрестанно махала красной папкой, от цвета которой у Вики закружилась голова. Лоб как будто треснул. «Нет, он же у меня деревянный, — злорадно подумала Вика. — Во век не расшибешь».
— Ой, больно, наверное, — продолжала причитать девушка. — У вас может быть сотрясение, давайте к врачу отвезу?
— Было бы что сотрясать, — гадко усмехнулся за спиной тот, кто все это время не давал Вике упасть.
Сердце нырнуло вниз, и Вика услышала грохот, с которым рассыпается башня кастрюль и столовой утвари. По инерции шагнула вперед, но ее по-прежнему крепко держали за плечи.
— Все хорошо, — твердо повторила она, решив не оглядываться. — Я совершенно цела.
— И предельно самостоятельна, — шепнул Макс ей на ухо. — Так ведь?
Нет, она не оглянется. Ни за что. Никогда.
Вика порывисто освободилась от захвата и исполнила обещание. Выглядела странно, особенно в глазах коллег, но никто не решился спросить. В конце концов, что может происходить в голове, которую только что с размаху огрели дверью?
Она хотела бы побежать, но глупее поведения не придумаешь. Выстукивая каблуками марш независимости, добралась до конференц-зала и плюхнулась в первое попавшееся холодное жесткое кресло. Перед глазами попеременно всплывали радужные мыльные пузыри, голова словно вздулась и грозила треснуть. Только кондиционированный даже несмотря на заоконный холод воздух бодрил и хлестал невидимыми руками по щекам.
Чья-то ладонь мимоходом проскользнула по ее плечу. Периферическое зрение без труда опознало Макса. Что он тут забыл? Ах да, они же планировали обсуждать систему оплаты, которая естественным образом касалась счетов компании. Как он тогда сказал? «Присматриваю за чужими мешками денег». Жаль только Вика совсем об этом забыла.
Он занял место с противоположной стороны, за дальним от Вики концом массивной дубовой столешницы. Она ни разу на него не взглянула, тем более что зрение по-прежнему подкидывало ей загадок: то ли и впрямь возле каждого кресла зачем-то положили по две шариковые ручки или просто у нее в глазах двоится? Кабинет наполнился важными людьми в строгих и не очень костюмах. Объявили повестку встречи. Вика зашуршала страницами ежедневника, который, на счастье, удержала во время столкновения с дверью.
— Предлагаю использовать модульную конструкцию, — вполне уверенно заговорила она, обращаясь ко всем, но едва разбирая их лица за маревом головной боли. — Современное, легкое в управлении и очень гибкое решение. Не говоря о том, что его популярность на рынке растет…
— Возражаю, — донесся голос оттуда, откуда Вика никак не ожидала его услышать. — Гибкость — это восхитительно, но ей отроду два года. Ни толковых тестов, дыра на дыре, никем не прикрытые.
Собрание одобрительно закивало — Макс звучал убедительно и важно. У Вики запульсировал затылок, и дело было отнюдь не в недавней встрече с дверью.
— Наши подрядчики уже давно ее используют, — возразила Вика, по-прежнему глядя в пространство, чем ничуть не склоняла в свою сторону присутствующих. — И никаких проблем у них не возникало.
— Я против самодеятельности, — отрезал Макс. — Есть универсальные решения с огромной базой поддержки, проверенные, испытанные, в чьих кишках уже кто только не ковырялся. Им я готов довериться. Иначе — нет.
— Но они не позволят сделать то, что мы хотим! — выпалила Вика и все-таки была вынуждена посмотреть Максу в глаза.
— Ищите другой способ, — невозмутимо хмыкнул он. — Безопасность превыше всего.
— Согласен, — поддержал Макса Викин шеф. — Думаю, мы придумаем, чем пожертвовать, да Виктория? Какие у нас еще варианты?
И Вике пришлось рассказать о них — других вариантах, к которым не лежали ни душа, ни разум. И хотя сердце колотилось навылет, а в голове засела пульсирующая боль, она умудрилась выбрать то решение, которое претило меньше остальных. «Мне нужна эта работа, — повторяла Вика про себя, уже не вникая в дальнейшее обсуждение. — Я не уволюсь только потому, что мне не повезло втюриться в заносчивого придурка».