Первый этаж совмещал три зала, из которых доносились вздохи и воинственные кличи. У правой стены протянулась деревянная скамейка совершенно школьного вида — провисающая посередине, крашенная облезлой коричневой краской. Наверное, обычно ее заваливали мешками со сменной обувью и спортивной формой, но сейчас одни занятия закончились, а другие еще не начались, и единственным ребёнком, оставшимся дожидаться родителей, оказался белобрысый мальчуган с заплаканным лицом.
Макс направился прямо к нему, а Вика помедлила. В холле каждый шаг отзывался гулким эхом и даже шёпот прозвучал бы оглушительно.
— Чего случилось, Яш? — спросил Макс, присев на корточки перед ребёнком. — Что за слезы?
— Мама сказала, что я тут ночевать останусь, — едва слышно проронил мальчик. — Потому что ты не приедешь.
— А я приехал, — Макс натянуто улыбнулся. — Готов? Мама там наверняка ужин сделала…
— Она сказала, у неё клиентка допоздна, — Яшка сосредоточенно перебирал в пальцах модный, но весьма потрепанный смартфон. — Я думал ты совсем нас бросил. Как мой настоящий папа.
Макс заметно растерялся. Чтобы скрыть замешательство, привычным жестом стянул с переносицы очки — протереть стекла, и тогда стало заметно, как дрожат у него руки. Вика приблизилась, хоть и сомневалась, что не сделает хуже. Яшка откровенно хлюпнул носом и потупил взгляд. Макс, вернув очки на нос, взял мальчишку за плечи и заставил посмотреть ему в глаза.
— Никто никого не бросает, понял? У нас с мамой есть разногласия, но мы их решим.
Он хотел что-то добавить, но телефонный звонок ему помешал.
— Да, шеф, — ответил Макс и знаком показал, что разговор неотложный.
Меряя шагами пустынный холл, отошел к окну, и теперь до скамьи долетали лишь обрывки фраз. Оставленный в одиночестве мальчик поднял на Вику покрасневшие глаза.
— А вы папина?..
— Коллега, — быстро пояснила Вика и присела рядом с ребенком. — Твой папа, как настоящий джентльмен, согласился меня подвезти, после того как мой лоб повстречался с дверью.
Мальчик изумленно заморгал, но в глазах его замерцал огонек разгорающегося интереса.
— Как это? — не понял он. — Лоб с дверью?
— Вот и я не знала, как. А, оказывается, очень больно. Посмотри, есть шишак? — она ткнула пальцем в красное пятно на самом видном месте.
Яшка сощурился и неловко коснулся пальцами больного места. Вика наигранно громко охнула, и он отдернул руку. Вместе с тем тревога забылась — проблема разбитого лба заняла ребенка чуть больше, чем полностью.
— Нужно подорожник приложить, — со знанием дела заявил он. — Я, когда с велосипеда падаю в деревне, бабушка так всегда делает.
— Отличная мысль. Где бы нам с тобой его раздобыть?
Входная дверь хлопнула, и Вика вдруг спиной почувствовала угрозу. Яшка тем временем излагал ей свою версию, где растет подорожник, но она не слушала. Макс обернулся и в две фразы завершил неотложный разговор. Вика, пожалуй, никогда еще не видела, чтобы люди так стремительно бледнели, и тоже решилась оглянуться.
Позже она уже не могла вспомнить, почему решила, что перед ней жена Макса. Наверное, по его унизительно восторженному взгляду. Впрочем, чему было удивляться? Вика никогда не представляла ее, соперницу, — и в голову не приходило. Но все же никак не ожидала, что она окажется настолько красивой.
Магнетизм ее демонической красоты подчинял себе всех вокруг, в этом не было сомнения. Даже охранник, выглянувший из подсобки, застыл в дверях, провожая взглядом идеально прямую спину. Она держала лопатки в напряжении, а подбородок — поднятым. Смоляные вихры были коротко острижены, но их острые концы подчеркивали удивительные миндалевидные глаза цвета зимнего океана. Она носила пальто, и его пояс туго обхватывал тонкую талию, подчеркивая грудь и бедра. И если до этого мгновения Вика иногда позволяла себе представить Макса частью своей жизни, то теперь этот песочный замок смыло до основания накатившей волной.
— Явился все-таки? — будто не заметив Вику, обратилась вошедшая к Максу. — Не так уж, выходит, занят.
— Пришлось все бросить, — ответил он с достойным хладнокровием. — Хотя если бы ты заранее предупредила…
— Зачем? Я не хотела, чтобы ты приезжал. Просто выбора не осталось.
Вика не могла перестать ей любоваться. Чувствовала себя безумно глупо, но и раньше восхищалась красивыми людьми, а тут и вовсе поплыла.
— Можешь возвращаться к своим брошенным делам, — подытожила жена Макса и неожиданно сверкнула глазами в сторону Вики. — А вообще ты меня удивил. Я-то думала, что тебе потрахаться важнее, чем ребенка забрать.
— Выбирай выражения, — Макс зарделся.
— А то что?
— Я тоже перестану.
— Ой, боюсь. Что ты можешь сказать? Что ещё ты не сказал мне за последние две недели? Бедный, бедный Макс. Ты бы хоть постыдился блядей своих ребёнку показывать.
Странно, но Вику задела вовсе не категория, к которой ее так скоро причислили. Оторвавшись от изучения Максовой жены, она в поисках спасения наткнулась на Яшку — он слушал родителей, приоткрыв рот, и в глазах его снова стояли непролитые слёзы.
— Лиза, что ты несёшь? — вкрадчиво обратился к ней Макс. — Какие бляди? Мы коллеги, и я обещал подбросить ее до дома, потому как ей сегодня досталось по голове. Только и всего.
— Только и всего, — передразнила Лиза. — У тебя вечно все так просто. Перепихнулся, только и всего. Разве повод для скандала, а, Макс?
— Ну и дура, — покачал он головой.
— Ах дура? Конечно дура. Дура, что вышла за тебя, наркомана чертова, замуж. Вот уж всем дурам дура, тут ты прав. Одна ломка сменилась другой, да, Максим?
Вика, шокированная их перепалкой, не сразу заметила, что Яшка отошел от нее и смотрел теперь пристальным, совсем не детским взглядом. Стоять под этим прицелом было хуже, чем у стены перед расстрелом. Невозможно отвернуться, невозможно забыть.
— Я тебя со дна достала! — уже откровенно кричала Лиза, и ее брови вразлет вторили интонациям безумия. — От подошвы отскребла, человеком сделала! Где бы ты был, если бы не я?
— И что мне теперь, сдохнуть, чтобы с тобой расплатиться? — с впечатляющим равнодушием ответил ей Макс. — Этого хочешь?
— Я хочу благодарности! — выкрикнула на изломе голоса Лиза. — Гребанной благодарности, Макс!
Она так распалилась, что совсем упустила из вида сына. Но он напомнил о себе.
Единственное окно, за которым кружилась снежная крупа, лопнуло с оглушительным звоном. Вика не сразу поняла, что случилось, но затем сперва увидела одинокий ботинок в груде осколков, а затем сжатые до белизны губы Яшки.
На мгновение все стихло: обескураженная Лиза недоуменно взирала на дыру в стекле, сквозь которую уже влетал в холл снег.
— Ты с ума сошел! — завопила она, мгновенно, как огонь на пожаре, переметнувшись на сына. — Да тебя же выгонят за хулиганство, ты что, этого хочешь?
Яшка стойко сносил обращенные уже к нему вопли. Макс молчал. Вика сомневалась, что он вообще понял, что произошло — слишком оглушенным и потерянным было его лицо.
— Допрыгался, — Лиза понизила голос, но дышала все еще тяжело и прерывисто. — Ну, пойдем к заведующей. Заплатим за твою выходку.
Яшка понурил голову, ссутулил плечи. Кивнул. Коротким взглядом обжег Вику: ненависть, обида, боль. Все то, что плескалось в глазах Макса эхом отражалось в его сыне. Только эта ненависть предназначалась персонально Вике.
— Идём, — рявкнула Лиза на сына и потянула в другую от Макса сторону. — Папе с нами не по пути.
— Ты сама виновата! — выпалил на прощание Макс и тут же осекся, стоило ей обернуться и посмотреть на него с высоты своего достоинства.
— Конечно, милый. Конечно, я. Кто же еще? Прости, если сделала больно. Я такая дрянь. Пойдем, Яш.
Стук ее каблуков застрял у Вики в висках и не выходил даже после того, как они с Максом вышли на крыльцо и снова остались наедине. Он слепо смотрел вглубь себя, будто провожал тень жены, а когда та окончательно скрылась в вязкой темноте, казалось, даже не заметил, как если бы его воображение продолжало рисовать Лизу везде, где ее не было.