Вика смотрела на него, прикусив губу. Лишь бы не повторилось то, с чего все началось. Но Макс выглядел почти безмятежным — и тем пугал еще сильнее. Отпустив Викину руку, он добрел до детской площадки и сел на мокрые от снега качели. Цепи возмущенно скрипнули, но выдержали. Он закурил.
Вика остановилась у одной из стоек, удерживающих перекладину. Макс выпустил три дымовых кольца. Из приоткрытых окон доносился грубоватый мужской голос, из-за угла вынырнула обглоданная ржавчиной «шестерка», остановилась у обочины и воздух завибрировал басами, наполнившись ритмичным речитативом. Вика замерзала, но не решалась уйти. Да и куда? Ночевать негде, за такси отдаст как за неделю Фединых занятий с психологом.
— Омерзительно, да? — резко спросил Макс, затянувшись. — Сам не знаю, что на меня нашло.
— Ребенок-то причем? — возразила Вика, хоть и не собиралась с ним спорить.
— Это хуже всего, — Макс скривился. — Собачимся, как сволочи, а он…
— Принимает удар на себя. Это очень паршиво, Макс. Очень.
— Не начинай. Я знаю, мне нет оправдания. Но я хотя бы пытаюсь сохранить семью.
— А зачем? — спросила Вика, вся в своих мыслях, и не успела прикусить язык.
— Зачем? — повторил Макс, сузив глаза. — Затем, что это моя семья. Зачем ты заботишься о чужих детях?
— У них никого, кроме меня нет. И я их люблю.
— Вот ты и ответила на предыдущий вопрос. Проблема в том, что я люблю не только их…
Вика сжала зубы, как перед неминуемым ударом.
— …а еще и себя. И самолюбие мое уже воет от бессилия, — он ненадолго задумался, но по лицу было заметно, что запал иссяк. Он сгорбил плечи, потерев левое подреберье. — Блять… Еще не хватало…
«Этот день никогда не кончится, — пронеслось у Вики в голове. — И домой я не попаду. Надо хоть матери позвонить и с Федей объяснится».
— Вик, — вырвал ее из мыслей Макс, — тебе очень домой нужно?
— Я вызову такси, не переживай, — с готовностью отозвалась Вика.
— Я не об этом.
Он так странно смотрел — испытующе и умоляюще одновременно. Вика и так поняла, что он не собирается исполнять обещанное. Но было что-то еще, помимо раскаяния.
— А о чем?
— Поехали со мной?
— Куда?
— Я квартиру снял. На полгода.
Это что-то должно было значить, поняла Вика. «Хоть бы постыдился блядей своих ребенку показывать», — всплыло эхо между мыслями. И видимо воспоминание это отчетливо отразилось в ее глазах, раз Макс поспешно продолжил:
— Клянусь, приставать не буду. Просто мне херово, а с тобой полегче.
Вика долго смотрела ему в глаза, пытаясь достать до дна и познакомиться с демонами, там обитающими, пока наконец предводитель ее маленькой армии не поднял в воздух белое знамя.
По дороге к машине Макс обнял ее за плечи и как-то рассеяно поцеловал в голову. А оказавшись за рулем еще пару минут сидел неподвижно, тяжело дыша. Вика беззастенчиво взяла его за руку, зажала точку пульса, считая удары. Пульс заметно частил.
— Пообещай, что сходишь к кардиологу? — попросила Вика. — С сердцем шутки плохи.
— Знаю, — он кивнул и добавил, подумав: — У меня была клиническая смерть.
Вика потрясенно уставилась на него.
— Давно?
— Четыре года назад. Так что, если хочешь знать, как на той стороне, спроси. Я отвечу: как в ноябре. Темно, холодно и пусто. И никаких архангелов с ключами.
— Из-за чего?
Он скосил на нее глаза и помотал головой.
— Не нужно тебе знать.
— Ошибаешься, — возразила Вика. — Очень нужно.
Он внимательно на неё посмотрел и понял, что действительно нужно.
— Из-за передоза. Да, Синицына. Везёт тебе.
Вика так старательно выкорчевывала из памяти слова Максовой жены, но чем больше усилий прикладывала, тем глубже они прорастали, оплетая сердце колючей лозой. Ей и хотелось бы не поверить, но запас оправданий иссяк, как иссякли силы на борьбу.
Макс мягко надавил на газ. Ближний свет выхватил двух пьянчуг, плетущихся вдоль забора и периодически падающих на него. Снова пошел снег, разбегался по лобовому стеклу, не тая. Вика молчала, не находя в себе сил на новый вопрос. Ей страшно не хотелось заблудиться в Максовом прошлом окончательно.
— Хорошо, что ты такая, — заметил Макс, пока они мчались по кольцевой, огибая город в обратном от Викиного дома направлении.
— Глупая? — уточнила Вика.
— Чуткая.
— Боюсь, ты будешь разочарован со временем.
— Главное, что не сейчас.
Справа сверкнула серебряная молния, подрезавшая «Бэху» в такой опасной близости, что у Вики вся кровь прилила к солнечному сплетению. Макс рыкнул и как будто обрадовался: педаль газа послушно уступила подошве его ботинка, машина вильнула вправо, с легкостью догнала не бог весть какое корыто с заниженной подвеской и точно таким же вульгарным маневром пристроилась перед ее капотом.
— На, сука, — злорадно бросил Макс. — Будешь знать, с кем связываться.
Гудок сзади оглушил Вику, и она зажала уши ладонями, закрыв глаза. Будь проклят тот день, когда она назначила встречу москвичам — все равно их платформу Макс зарубил, а теперь, видимо, еще и Вику отправит на тот свет, уверенно взяв за руку. Пойдем, пойдем со мной, тут нет смысла оставаться…
— Эй, ты чего? — едва прорвался сквозь заслон намертво сведенных пальцев голос Макса. — Испугалась?
Он сбросил скорость, вильнул через две полосы направо, пропустив разъяренных кавказцев, посмевших подрезать всемогущего Макса, которому уже не было до них никакого дела.
— Прости, Вик, — Макс тронул ее за локоть. — Прости, пожалуйста.
Она не ответила. Что толку его обвинять? Он с первого дня дал понять, что дорожит жизнью не больше новых джинсов: послужат и ладно, а нет — так на помойку их.
«Бэха» неспешно съехала с ярко освещенной дороги в полутемные дворы, остановилась у шлагбаума, затем проскользнула в подземный паркинг. Лобовое стекло мгновенно покрылось испариной, радио лишилось сигнала и захрипело, как умирающий от отравления. Они миновали два поворота вдоль желтой разметки, прежде чем Макс аккуратно пролез между двух внедорожников, которые Вике встречались только на рекламных щитах, и повернулся в пол-оборота к пассажирскому месту.
— Красивая ты, Синицына, — вздохнул он устало. — Хоть и скрываешь.
— Ты там, помнится, клялся, — съехидничала Вика, все же покраснев. — Вот и не надо начинать. Пойдем?
— И принципиальная, — закончил Макс, вытащил ключ из зажигания и открыл дверь.
Глава тринадцатая
Нарочито состаренный дом внутри блистал натертыми мраморными полами и декоративно разбитым зеркалом в полстены. За отполированной черной стойкой широкой улыбкой встречал консьерж — усатый старичок с еще не погасшей искрой в глазах. На нем был красный твидовый жилет и накрахмаленная сорочка в гусиную лапку. Даже позолоченный колокольчик — и тот имелся.
— Доброго вечера, Максим Александрович, — консьерж кивнул с таким видом, будто знал Макса всю жизнь. — К какому часу подать ужин?
— К ближайшему, — хмыкнул Макс и потащил растерянную Вику за собой.
Лифт бесшумно взлетел на десятый этаж. Пока Макс искал ключи, Вика насчитала всего четыре двери на площадке. Одна из них легко поддалась руке Макса и впустила в просторную прихожую.
Вика оторопело разглядывала футуристическую обстановку. Никаких дверей — прихожая заканчивалась там, где поднимался над полом деревянный настил, на котором возвышалась двуспальная кровать, углом придавившая оленью шкуру. Над изголовьем висел светильник, напомнивший Вике солнечное затмение — из-за матового черного плафона расплывалось белое свечение. Поистине гигантскую комнату дробила надвое лестница на второй этаж, по левую сторону от которой расположилась уютная кухня, подсвечиваемая снизу. Правую стену заменяли панорамные окна, задернутые тонким матовым тюлем под массивным карнизом.