— Вино будешь? — спросил Макс, появившись у нее за спиной.
— Пьяная женщина оказывает меньше сопротивления? — съязвила Вика, разозлённая своими домыслами.
Он, уже собиравшийся на кухню за бутылкой, помедлил. И Вике вдруг вспомнилось, как он выгнал ее из машины под снег — то выражение его глаз крепко запало в душу. И теперь оно было почти таким же.
— Мне кажется, ты себя слегка переоцениваешь, — процедил он, но как-то даже ласково. — Совсем немного, да?
Вика молча снесла упрёк.
— Вик, — он, видимо, почувствовал, что перегнул палку, — я просто хочу расслабиться и предлагаю тебе присоединиться. Здесь достаточно спальных мест для двоих людей, которые друг друга недостаточно хотят, так что не нужно себя накручивать, ладно? Я невъебенно устал, у меня раскалывается голова, и я страшно не хочу с тобой ругаться. Кажется, мне этого уже на жизнь вперёд хватит. Согласна?
— Обойдусь чаем, — ответила Вика, сделав вид, что отповедь ее нисколько не задела.
— Прекрасно.
Она хотела добавить, что и ему не стоит злоупотреблять, но удержалась. Мальчик взрослый, уж как-нибудь справится. А она уже смертельно устала чувствовать себя его нянькой.
Ужинали молча, в нарастающем напряжении. Хотелось, чтобы пытка тишиной поскорее кончилась, но слов не осталось, и Вика угрюмо ковыряла сделанный, судя по стоимости, из настоящего мамонта стейк.
— Ты классно читала, — заметил Макс. — Наизусть знаешь?
— За пять лет выучила, — пожала Вика плечами.
— Тяжело?
Вопрос его явно касался не «Снежной королевы», но Вике не хотелось развивать Федину тему. И признаваться не хотелось тем более.
— Нормально, — скупо ответила она.
— Ты никогда оттуда не уедешь? — продолжил допрашивать Макс, но по его глазам, оживившимся от вина, стало ясно, что вопрос не праздный.
— Вряд ли. Не представляю, как жить не на земле.
— Ну вот как-то так, — Макс обвёл рукой квартиру. — В тепле, комфорте и с интернетом.
— Мне здесь тесно.
— Потолком нимб сбивает? — хмыкнул Макс.
— Нет, от тебя не спрятаться.
— Так ты от меня и дома не спрячешься. Я такой. Всепроникающий.
Вика не улыбнулась. Натянутые шутки, натянутые нервы. Зачем она продолжает эту игру? Дурное чувство — надежда на лучшее, именно оно и толкает с обрыва.
Макс принялся собирать посуду со стола. Вика тоже поднялась и настойчиво потянула стопку грязных тарелок у Макса из рук. Он только недоверчиво приподнял одну бровь.
— Что ты собралась с ними делать?
— Помыть, — несколько растерянно отозвалась Вика.
— Ага, то есть мне не показалось, и ты впрямь поверила, что я снял квартиру без посудомойки? Ох, Синицына. Выбирайся ты из позапрошлого века, тут много чего интересного изобрели.
Вика почувствовала себя совершенно беспомощной — в чужом доме, не понятно зачем (хотя Макс заметно повеселел, но возможно, дело было в вине), не понятно на каких правах. А он ещё и подтрунивает. Она бросила взгляд на часы — уже полночь. Что-то менять поздно, осталось смириться и напомнить себе, что по крайней мере Макс жив и не хватается за сердце.
— Я лягу на диване, — сообщил Макс, расставляя тарелки торцом в посудомоечной машине. — Наверху. Если ты не возражаешь.
— Лучше я, — мгновенно перечила Вика. — Хочу побыть одна.
— Эх ты, дитя лишений, — поддел ее Макс, но дальнейший спор прервался звонком его телефона. — Ого, начальство, — удивился он и выразительно взглянул на оставшуюся на столе посуду.
— Я закончу, — кивнула Вика.
Она слышала, как Макс прошёл босыми ногами к окну, попутно отвечая в трубку:
— Да, Андрей Евгеньевич, сейчас проверю, куда деньги уходят и послежу за ними. Много не выведут, там лимиты смешные стоят, а так можем за руку схватить. Антохе дам задание найти дыру и заткнуть на будущее, хотя, сдаётся мне, нелёгкое это будет дело, мы и так все атаки на корню рубим. Хорошо. Спасибо. Да, вам тоже.
Вика, вытирая руки полотенцем, зашла в зону спальни, когда телефон скользнул по голому плечу Макса и с глухим хлопком приземлился на клетчатое покрывало. Макс дотянулся до ноутбука на прикроватном столике и, расположившись спиной к Вике, хмуро забарабанил по клавишам.
— Извини, — буркнул он, обозначив ее присутствие. — Кто-то пытается меня нагнуть. А я это очень не люблю.
— Я думала, у тебя все под контролем, — Вика присела в метре от него, разглядывая рельеф Максовых позвонков и лопаток.
— И это после всего, что ты обо мне узнала? — Макс благодушно рассмеялся. — Не бойся, если я облажаюсь, мне открутят голову, а у меня иные планы на жизнь. Далеко идущие.
Он осекся, не договорив. Задумался. Помрачнел. А Вика разглядывала его, как впервые. Он заметно осунулся, скулы стали острее, кадык нервно ходил вверх-вниз, но глаза — глаза оставались непримиримо холодными, и этим они с женой по-прежнему были схожи. Вика сама не знала, зачем, но протянула руку и провела ладонью вдоль позвоночника. Макс вздрогнул, а у Вики по рукам пошли мурашки.
— Вика, скажи честно, ты добить меня хочешь? — спросил он, отставив ноутбук в сторону, и обернулся.
— Нет, наоборот, — шепотом ответила Вика.
Стены закружились, затанцевала малочисленная мебель. Что произошло? Вика отдернула руку и обхватила себя за плечи, будто пыталась связать и никогда больше не приближаться к Максу. К Максу, которого она все-таки спасла.
Указательным и средним пальцами он дотянулся до ее уха и обвел едва ощутимым движением. Вика вздрогнула так, будто за спиной взорвалась бомба. Максу ее реакция понравилась — он мягко усмехнулся, но руки не убрал. Правда, к его чести, дал время отдышаться.
— Ты волнуешься, — заметил он, как будто походя. — Это приятно.
Вика задохнулась. Поезд, в последний вагон которого она на ходу запрыгнула, скрежетал, сойдя с накатанных рельсов. Пережитая ревность — а ведь это была она — обратилась чудовищем, и оно изо всех сил когтистыми лапами прокладывало путь из груди наружу.
— Я обещал, — Макс убрал руку от ее лица, но бесы в его глазах уже пустились в ритуальную пляску, запалив огонь. — И обещание сдержу.
— Не надо, — Вика сама не заметила, как взяла его лицо в ладони, большими пальцами обведя скулы.
— Ты меня убиваешь, — признался Макс. — И лечишь. И я не знаю, что больше.
Вика зацепилась за его горячие плечи, напомнившие раскаленную на солнце гальку, и подалась вперед, но он ловко подхватил ее под лопатки и опрокинул на спину, нависнув сверху и придавив к кровати ее запястья.
— Меня дважды просить не надо, — недобро усмехнулся Макс. — Тем более тебе.
«Я заслужила, — убеждала себя Вика, чувствуя, как лихорадка охватывает тело, как сгорают баррикады, через которые никто не должен был перейти. — Я заслужила его».
От него пахло вином, хлебом и сталью. Вика прижалась к нему грудью и почувствовала быстрый, сбивчивый, как ее собственный шепот, стук сердца. Одежда чувствовалась, как путы, как смирительная рубашка, свободы, свободы, только и всего. Поцелуи, как стрельба вслепую, приходились куда попало — в плечи, шею, грудь. И Вика подставлялась под эти пули с радостью, с удовольствием, и крылья были уже ни к чему — некуда лететь.
Только падать.
Глава четырнадцатая
В темноте Вика чувствовала себя увереннее — бесконечный день подходил к концу и Макс, очевидно, был повержен. Он положил голову ей на живот, курил, выпуская сизые змейки дыма к потолку. Викина расслабленная рука покоилась у него на груди, словно страж на последнем рубеже. И то невозможное счастье, которым заволокло глаза и затопило горло, бурлило внутри, ища выхода в словах.