Однажды Энди подсунул змею из живого уголка в кабинет учительницы истории, которая за неделю до этого прискорбного инцидента отчитала ученика за пропущенный урок. Несмотря на то, что ужик не ядовит и не укусил несчастную женщину, её в обморочном состоянии увезла карета скорой помощи. Позже выяснилось, что она до ужаса боится змей.
Учитель географии развёлся с женой, причём последняя ещё и отсудила у него половину имущества, а сам он стал совсем плох физически. Тогда по школе ходило много пересудов. Ходили слухи, что жена географа нашла в его рабочих вещах элемент женского гардероба, точнее нижнего белья, а ещё было некое анонимное письмо, в котором рассказывались самые неприглядные подробности якобы его романа с секретаршей директора или школьным психологом. И всё бы ничего, житейское дело, но за месяц до скандала географ много спорил на уроках с Энди, который совершенно не хотел вникать в его предмет. Об этом рассказывали его одноклассники. И, к слову, порой географ позволял себе переходить на личности. Но опять же, никто ничего существенного сказать или доказать не мог. А я, тихая, наивная девочка, наблюдая за поведением названного старшего брата в домашней обстановке, проникалась пониманием того, какой он человек не самом деле. Простым Эндрю Вогельсона назвать было невозможно. Опасным - запросто. Такое он создал впечатление в моём юном воображении.
За время, которое нам пришлось провести под одной крышей, я ни разу надолго не оставалась наедине с Энди в одном помещении. Увидев меня в гостиной или задержавшуюся за обедом в столовой, он спешил покинуть помещение, не говоря ни слова. Всегда молча и за счёт нашей разницы в росте, его отрешённый собственными мыслями взгляд проходился поверх моей макушки, никогда не задерживаясь на лице. Порой, мне думалось, что он и вовсе никогда не видел меня и, встретив через много лет на улице, уж точно не признал бы. Но то были лишь сорные мысли, которыми я порой увлекалась, чтобы успокоить саму себя и не начать корить за то, что так бессовестно влезла в чужую семью, как мне тогда внушали.
В то время, конечно, я ещё не знала, что это за семья - Вогельсоны. Они представлялись мне особенными. Их дом был огромен, а я так боялась в нём потеряться, что очень редко покидала отведённую мне комнату. Моё окно выходило прямиком на лужайку, где частенько любил появляться Энди, и я украдкой наблюдала за ним из сущего любопытства. Искала ли я себе оправдание в этом? Совершенно нет. Просто пыталась себя успокоить, искренне веря, что это мой способ познакомиться с человеком из семьи, с которым мне не удавалось поговорить лично. Но я не стремилась специально влезть в его поле зрения. Мне было достаточно лишь этого позорного наблюдения за высоким, худощавым подростком, с длинными заслоняющими половину лица волосами и колючим взглядом, который я изредка ощущала на себе даже через ненадёжный барьер его каштановой шевелюры. Его голос я слышала крайне редко, а из того, что слышала отчётливо, для меня он звучал ледяным металлом. Мне было страшно, несмотря на то, что этот мальчишка толком то ничего плохого мне не сделал. А позже, когда по школе, где недолго мы учились вместе, стали распространяться слухи о его несносном поведении, мне стало ещё страшнее.
И теперь, спустя много лет, мне предстояло встретиться с ним. С моим названным сводным старшим братом. С человеком, который не сказать, чтобы сильно жаловал меня в своей семье, плохой или хорошей она была, но и не выказывал особого участия моему неожиданному появлению в поместье. Встретиться со склочным и шумным мальчишкой, которого я старалась избегать в детстве, и с которым не виделась долгие десять лет. С Эндрю Гринтом.
***
Светлое помещение было наполнено серебристыми и золотистыми сгустками пробирающихся сквозь полузакрытые жалюзи лучей солнца. В этих сгустках можно было различить танцующие в воздухе былинки пыли и пыльцы. Когда я вошла в нужный кабинет, предварительно постучавшись по стеклу распахнутой двери, то не застала там никого. Что ж, волнения во мне было достаточно, как и решимости. Если бы я действовала по собственной прихоти, мне бы следовало при первой же неудаче тут же покинуть помещение и убежать, фигурально выражаясь, поджав хвост. Но эта встреча была не личной прихотью, а необходимостью, поэтому я смело шагнула внутрь просторного офиса и замерла, при виде незнакомого человека, вышедшего из боковой двери. Служащий кажется не заметил моего появления, зато у меня появилась прекрасная возможность уточнить у него информацию.