- Лия,- позвал Эндрю, обхватив моё лицо руками.- Пожалуйста, не отворачивайся от меня.
Это не может быть правдой.
И в противовес этой мысли, Эндрю склоняется надо мной и очень мягко целует в губы. Его поцелуй был таким нежным и вместе с тем настойчивым, требовательным. Он подтверждал каждое слово, сказанное в горячей речи.
Эндрю Вогельсон. Эндрю Гринт. Сын моего благодетеля, влюбившийся в меня ещё мальчишкой.
Он целует меня, одной рукой обхватывая затылок и поднимая моё лицо к себе, притягивает, обнимает, волнует ароматом одеколона и собственного тела. Порождает в моей душе бурю чувств, готовую вот-вот вырваться наружу.
Можно ли верить его словам? Можно ли верить ему вообще?
Хотела бы я знать ответ на эти вопросы, а больше всего я хотела бы, чтобы этот самый миг никогда не заканчивался.
Но вот Эндрю мягко отстраняется от меня, оставляя последний аккуратный поцелуй на краешке приоткрытых губ. Его глаза сверкают чистой лазурью, а во взгляде значится вопрос. Ответом же ему служит то, что я обнимаю Эндрю за шею и кладу голову на его грудь, вслушиваясь в бешенный бой молодого сердца.
***
Недолго мы пробыли на пирсе в объятиях друг друга. Вскоре Энди пригласил меня на катер, заявив, что я должна кое с кем познакомиться. Меня напрягло это признание, но я промолчала, следуя за парнем на лодку.
Каково же было моё удивление, когда мне навстречу вышла белокурая женщина средних лет, с морщинками в уголках таких знакомых голубых глаз. Она выражала собой доброту и участие каждым движением и была так рада меня видеть, что первым делом крепко обнял меня.
Шарлотт Гринт. Супруга Грегори. Мать Эндрю.
Вернее было бы сказать – вдова Грегори, но у меня даже в мыслях язык не извернётся такое произнести. Это больно, в отношении Шарлотты, вдвойне несправедливо, ведь их счастливая жизнь был совсем коротка. Не вышло у них построить гармоничную пару по той лишь причине, что в семейном гнезде находились опасные существа, причинявшие вред его обитателям.
Многое эта вольная птица могла бы вынести, за исключением поруганного достоинства и опасности для ребёнка.
- Ты так выросла,- заговорила Шарлотта, ласково проводя рукой по моим волосам,- Так изменилась. Стала настоящей красавицей.
- Я так же сказал,- поддакнул Энди, стоящий в стороне и наслаждающийся тем, как мы с Шарлоттой встретили друг друга.
- Энди, ты вместо того, чтобы стоять на месте, лучше бы всё подготовил, в самом деле,- пожурила его мать, и вновь обратилась ко мне.
- Простите, но что подготовить,- искренне поинтересовалась я, желая помочь.
- Мы хотим провести обед в нашем доме,- пояснила Шарлотта,- помянуть Грегори и познакомиться с тобой ближе. Думаю, тебе будет это интересно.
- Очень,- искренне призналась я. Такое путешествие не может быть плохим.
Катер тронулся с места, и я подошла к носу судна, чтобы посмотреть, как лодка разрезает ровную гладь залива, набирая ход.
Шарлотта тоже находилась на палубе, широкополой шляпкой защищаясь от солнца. Я украдкой наблюдала за ней, не переставая думать о признании Эндрю и всех событиях, предшествовавших этому дню. Хаотичным скоплением разноцветных стёклышек в одном калейдоскопе всё закручивалось вокруг меня. Вновь я в центре внимания, но в этот раз я не беззащитная сирота. У меня наконец-то появляется некое подобие семьи. И не просто семьи, а любящих людей, не желающих причинить мне вреда или сделать что-то назло. Самонадеянно думать о Гринтах в ключе семьи, но я не слепая и вижу, к чему всё идёт. Вижу радость на лице Шарлотты, и игривую живость Энди.
Я смотрела на женщину, столь непохожую на моего опекуна и замечала в ней общие с ним черты. Не в пластике лица, а в исключительной мимике, столь незаметной со стороны, но довольно примечательной если приглядеться.
Я помнила лицо Грегори, когда он расстраивался, переживал или был подавлен, что бывало очень часто под крышей его родного дома. Но также я помнила его редкие улыбки, что через силу он бросал мне, когда замечал меня поблизости. Такова была участь взрослого человека не способного распоряжаться собственной жизнью и справиться с ней. Он старался сделать вид, лишь внешне, что всё держит под контролем, хотя на деле до полного контроля ему было далеко. И я могу себе представить насколько ему было тяжело притворяться ради меня.