Маленькая Кейт оставалась жить с отцом и его родителями в городе, а Хелен уезжала в поместье. Она так и жила на два дома, и к родной дочери не слишком тяготела сердцем. Разумеется, женщина не станет любить ребёнка, рождённого от нелюбимого мужчины, потому мне было бесконечно жалко Кейт. Я сопереживала ей всем сердцем.
Кейт Керн старше меня на четыре года. Вместе мы провели всего два замечательных лета во время каникул. Бойкая и активная, она придумывала как скрасить наш досуг, не имея возможности выбраться в город. Кейт была вольной птичкой, свободно порхающей везде, где только юной душе заблагорассудится, а я оставалась птенцом, запертым в клетке, и кто знает сколько ещё должно было пройти времени, прежде, чем я сумею выбраться наружу. Поэтому я восхищалась Кейт и по белому завидовала ей. Она была для меня примером до поры до времени. Если Грегори мягко наставлял меня и учил, то Кейт молча показывала, какой мне надлежит быть. Крутой, классной, активной, шумной, живой, а не замкнутой в себе тихоней, сидящей в четырёх стенах.
Я честно пыталась быть с Кейт дружелюбной и общительной, но в силу обстоятельств, которые представляли из себя двух постоянно скандалящих при ребёнке родителей, Кейт росла обидчивой и не в меру чувствительной. Её могло задеть, если я не так посмотрю в её сторону или скажу фразу, которую она считала обидной. Ей не нравилось ласковое обращение по имени, и она все свои обиды обязательно записывала в цветастый дневник, который прятала под матрасом. В одно время мне даже хотелось завладеть этим дневником, чтобы понять ход мыслей этой непростой девчонки, но я отчаялась искать момента, когда же желанная вещица останется уязвимой, ведь её хозяйка повсюду таскала его с собой и бережно хранила вдали ото всех. А потом мы с Кейт крепко поссорились. Это случилось уже после смерти Грегори, когда я страшно обозлилась на ветреность Кейт, неудосужившуюся посетить его похороны и просто приехать в поместье за целый год. Она объявилась к первой годовщине смерти Грегори, заявив, что хочет поискать достойный университет для себя, и не могу ли я ей в этом помочь, при этом ни слова не упомянув о своём покойном дяде. А я в это время продолжала оплакивать его, поэтому сорвалась. С одной стороны, мне стыдно за этот порыв, а с другой, если ей не хватило пары слов утешения в память о том, кто был к ней добр в детские годы, то, пожалуй, она не самый достойный для примера человек. Жалею ли я об этом? Определённо да. Поступила бы я иначе? Сильно сомневаюсь. К тому времени я прожила под одной крышей с Анной слишком долго, чтобы не проникнуться мраком её существа.
Я чувствовала, как этот мрак проникает в меня, день ото дня всё глубже и глубже. Костлявыми конечностями он тянется ко мне и хватается за одежду, цепляется за волосы, по ниточкам и волоскам утягивая в зловонную топь, из которой выбраться самостоятельно человеку практически невозможно. Очень часто мне казалось, что я не смогу справиться с этим мраком после очередного столкновения с одной из сестёр Грегори или даже с самой Анной, что было ещё хуже, ведь в отличие от своих ядовитых племянниц она не скрывала под лицемерными заискиваниями глубочайшей неприязни лично ко мне. Я, к моему великому сожалению, помню каждый её жестокий взгляд, обращённый в мою сторону. Порой мне казалось, будь её воля, она голыми руками выбила бы из меня жизнь, но Анна никогда не касалась меня руками за все годы жизни под одной крышей. Не касалась, потому что брезговала мною. Я помню, как об этом говорили сёстры Грегори за закрытой дверью. Их смешливые, чересчур громкие голоса, издёвки и обидные прозвища всё ещё звенят в моей голове. И мне стоит большого труда не вспоминать об этом периоде жизни. Но так трудно и тяжело забыть детские обиды и лишения. Всё это в совокупности давало неутешительные надежды на то, что после совершеннолетия я смогу перебороть эту тьму и стану хорошим человеком. Что мне хватит силы воли хоть ненадолго заглушить этот визг в голове и прислушаться к сердцу. А оно затравленно молчало, спрятавшись так глубоко во мне, что создавалось впечатление, будто его и вовсе нет. Сбежало, не выдержав нагромождённых препятствий.