Нура сразу поняла, что статуи находятся под каждой из башен. Скульптуры изображали лики богини, а соединения их пальцев указывали на конкретное воплощение. Так, большие пальцы рук касались мизинцев у Дочери, безымянного – у Жены, среднего – у Сестры, а указательного – у Матери.
– Впервые у нас? – спросил приятный женский голос.
Нура вздрогнула и оглянулась, смущенная тем, что кто-то заметил, как она с открытым ртом рассматривает тут все. Перед ней остановилась невысокая девушка с округлыми бедрами, выглядывающими из-под юбки, которая больше походила на набедренную повязку из двух длинных полосок легкой струящейся ткани спереди и сзади. На щиколотках и запястьях девушки звенели браслеты, а в носу блестело кольцо. Густые волосы мягкими волнами прикрывали ее топ.
– Я… я хотела поговорить, – наконец промямлила Нура.
– Облегчить душу? Я послушница, но могу позвать Жрицу, она мудрее и подскажет больше.
– Ох, нет, я…
– Ты тут из-за своей близняшки?
Нура изумленно моргнула. Проклятие, а эта послушница не могла сразу сказать, что знает ее?
– Что ж… Идем. – Девушка поманила Нуру за собой, к проходу в соседнее помещение. – Можешь обращаться ко мне Суманти. Твое имя я знаю.
Они прошли мимо рядов столов и лавок к стойке, за которой сидела очередная незнакомка в похожем странном наряде. По ее смуглой коже вились золотые узоры, какие украшали всех Жриц Маан-Маан.
– Мадхави, смотри, кто пришел в Дом богини!
Та поднялась. Выглядела она крайне недружелюбно, но все равно поприветствовала, хоть и с акцентом:
– Мир тебе, сестра.
– Здравствуйте, – растерянно отозвалась Нура. – Я пришла узнать о своей сестре… родной сестре…
– Что ты хочешь знать? – Жрица нахмурила темные брови.
– Ну… Когда вы в последний раз видели Кею?
– За несколько часов до ее смерти.
Ответ заставил вздрогнуть.
– Она искала защиты, но ночью ушла… От кого твоя близняшка пряталась и отчего покинула Дом, не ведаю. Она держала речь с Главной Жрицей, не со мной.
– А я… я могу встретиться с вашей Главной?
– Если она сочтет необходимым, – неохотно буркнула Мадхави.
Нура закусила губу и заглянула в сумочку на плече, нервно в ней рыская. Наконец оттуда удалось вытащить сложенную брошюру храма и показала цифры служительницам храма.
– Это было в вещах Кеи… Вы… Вы не знаете, что это за цифры?
Жрица что-то пробормотала на своем языке. Что-то очень напоминающее ругательство. К счастью, Суманти была более благосклонна:
– Это номер комнаты Шанти, одной из тех, кто живет в приюте при храме. Кея часто навещала ее.
– Могу я поговорить с этой женщиной?
Мадхави фыркнула:
– Если у тебя выйдет, я немедля попрошу Верховную возложить руки на голову твою, дабы благословить сей дар. Ибо ничем иным, как чудом, разговор с Шанти не назвать.
– Что ты имеешь в виду? – Нура нахмурилась. Мадхави изъяснялась слишком витиевато, а ее акцент пониманию не способствовал.
– Шанти не говорит, – шепнула Суманти.
– Она немая?
– Она… Ее ум поврежден. Она находится под покровительством Дома богини вот уже почти тридцать зим.
– Тридцать? – Нура изумленно вскинула брови. Это большой срок, морочьи большой! Что могло понадобиться Кеи от…
Вдруг вспомнилась статья Эрики про Дракона. Примерно тогда он и крал девственниц, разве нет? Теперь разрозненный пазл наконец начинал собираться в цельную картину. По крайней мере, появлялись кусочки, которые идеально подходили друг другу.
– Мне нужно увидеть Шанти. Пожалуйста.
Мадхави недовольно поджала губы, но кивнула. Суманти снова поманила Нуру за собой в узкий темный холл. Они прошли по нему, свернули к лестнице и поднялись наверх. Только на втором этаже удалось понять, что это уже не храм, а пристроенное к нему вытянутое здание. В конце коридора виднелся распахнутый балкон, откуда был слышен шелест листвы и доносился аромат ранних цветов.
– Это один из приютов при храме, – объясняла послушница, проводя к раскрытой комнате рядом с балконом. – Тут содержатся нуждающиеся в защите. С Шанти нужно быть… аккуратнее. Она боязлива.
Суманти остановилась у порога в комнату, где гулял сквозняк, шевеля легкие полупрозрачные занавески. Внутри были узкая кровать, комод, тумбочка и круглый столик со свежими цветами и графином с водой, а у окна расположилось кресло, в котором сидела женщина…