— Ты был чудом, — шепчет она, пальцами гладя стекло. — И мне жаль. Чёрт возьми, как же жаль.
Слёзы не катились. Они стояли, будто застыли внутри черепа, не находя выхода. Джулия аккуратно положила фотографию лицевой стороной вниз. Хлопок. Тонкий, окончательный.
Она вытащила из кармана новую сим-карту. Без контактов. Без истории. Вставила в старый телефон, который держала именно для такого случая. Все банковские карты — ножницами пополам. Деньги? Сняты заранее. Кэш в конверте. Сумка у двери.
— Милая, пора. Тебе уже давно пора, — сказала она себе. Голос звучал так, как будто говорил кто-то другой. Более холодный. Более готовый к жизни, к которой она никогда не хотела возвращаться.
Такси ждало у подъезда. Пара слов водителю — и они тронулись. Джулия не смотрела в окно. Она смотрела в зеркало заднего вида, как будто боялась, что Марко стоит у подъезда и машет ей. Как будто не успела сказать главное.
Поезд, вокзал, чужие лица. Время размыто, как краска на мокрой бумаге. Она почти не дышала. Её организм двигался автоматически, будто знал, что чувства сейчас — роскошь.
Когда она вышла из автобуса в старом городе, пахло влажной штукатуркой и подгнившими листьями. Это место не изменилось. Оно осталось таким же серым, вонючим, облезлым. Только теперь ей не семнадцать. И теперь она приехала сюда не чтобы сбежать. А чтобы вернуться.
Старая квартира — на последнем этаже обшарпанной пятиэтажки. Запах плесени, сырости, табака, который въелся в стены так же, как её грехи — в кожу. Она вставила ключ. Скрип замка был тем же самым.
— Добро пожаловать домой, сука, — выдохнула она, заходя внутрь.
Здесь всё было так же: облупленные обои, кривое зеркало в прихожей, старая раскладушка вместо кровати. Но именно отсюда она когда-то уезжала, поклявшись, что больше никогда не вернётся.
— Какого хрена ты здесь? — спросила она себя в голос. — Потому что мёртвых не вернуть, а живые хотят крови?
Она бросила сумку, села на пол. Просто сидела. Ощущая, как прошлое пропитывает кожу. Как будто снова стала той самой девчонкой — с сигаретой в зубах, с пистолетом в ящике, с чертями в голове.
В груди сжималось. Боль была тупая, но жгущая. Как от ожога — вроде уже заживает, но стоит зацепить — и снова вспышка.
— Не хотела я этого. Клянусь, Марко, я правда не хотела возвращаться.
Тишина. Стены молчали. Они помнили слишком много.
И в этом молчании Джулия поняла: теперь у неё нет ни дома, ни любви, ни прежней жизни. Осталась только она. И месть, которую уже ничто не может остановить.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов