- Они исследуют меня, а я пытаюсь изо всех сил восстановить нервные связи в позвоночнике. Взаимовыгодно. - поморщилась Слава. - У меня хотя бы есть перспектива. С Женей и Давидом сразу было понятно, что это билет в один конец. Дожить последние денечки в относительном комфорте виртуальности. К сожалению, их заболевания не лечатся…
Понятно, Давид это жрец.
От безысходности, сквозившей в каждом слове Славы, хотелось выть. Я думал, у меня проблемы? Подумаешь, денег должен. К тому же виртуальных. Заработал бы, отдал. А тут…
- Вот и они, кстати. - отметила девушка, прикрывая глаза.
Я получил возможность со стороны пронаблюдать за функционированием «золотого» кресла.
Перед глазами Славы повисла полупрозрачная проекция, напоминающая очки в капсуле. Она повела подбородком, кивнула, прислушалась к чему-то.
- Да, приходите. Я ему как раз все объясняю. - произнесла она вслух. Похоже, ей позвонили, и она отвечает невидимому собеседнику. - Мы наверху, в кафе.
Девушка открыла глаза, и рябь цифрового марева исчезла.
- Сейчас поднимутся. - добавила она на всякий случай. - Давид сам не свой, так что лучше давай про игру, а не про… сам понимаешь.
- Да. Понимаю. - кивнул я, хотя ничего не понимал. Нет, то что нельзя тыкать в больное место - близость смерти - до меня дошло. Но что с Евгением? Он так бодро скакал с нами по подземельям, что я бы в жизни не заподозрил неладное.
Оказывается, виртуал может быть обманчив не только относительно пола игрока, но и всего прочего.
Друида и жреца… то есть Рому и Давида я заметил издалека. Их сложно было не заметить. Огромный бугай лет сорока, на котором крупными буквами было написано - бывший спортсмен-тяжелоатлет, передвигался на такой же коляске, что и Слава.
У него не хватало ног выше колена. По пояс его укрывал теплый плед, отчетливо обрисовывавший провалы, начинавшиеся от середины бедра.
За ручку инвалидного кресла держался парень лет шестнадцати, не больше. Интересно, как ему позволили подписать договор? Он же несовершеннолетний, пронеслось у меня в голове.
Я вскочил и отодвинул лишний стул. А второй, наоборот, развернул, чтобы Давид - а этот тощий пацан был именно он - сумел пристроить рядом капельницу на колесиках - здоровенную дуру-подставку выше его самого.
- Привет. - пробасил Роман - меня так и тянуло переспросить его отчество - почти тем же голосом, что и в игре. - А ты не такой дохляк, как мне думалось.
Видел бы ты Гуртеева, хотелось мне сказать. Дохляком того, конечно, сложно назвать, а вот рыхлым - вполне.
- Простите, что вышел неожиданно. - выбрал я наконец нейтральную тему для разговора. Нужно же было как-то объяснить свое появление, при этом не касаясь темы болезней. - Возникли строчные дела. Можно сказать, меня оттуда выдернули.
- Ничего страшного, мы лут взяли. Если что, тебе по почте в игре придет. - утешил меня Давид тихим, вялым голосом.
Видно было, что он слаб до состояния новорожденного, но упорно сопротивляется накатывающей сонливости.
- Спасибо. - искренне поблагодарил я, оглядывая их. Всех троих. - И я не про лут. Спасибо, что не бросили в лесу дохнуть под жабой.
- Не за что. - хмыкнул Роман, поглядывая то на меня, то на Славу.
На мне он взгляд задерживал, будто пытался отыскать что-то на моем лице.
19-2
Я не до конца понимал, что именно он собирается найти. Отвращение? Презрение?
Я и раньше-то к инвалидам лояльно относился, а уж сейчас и подавно.
Помню, как бабушка лежала год парализованная. Я тогда пацаном был, лет пять, может меньше. Она читала мне сказки, невнятно, потому что половина лица не работала, присматривала пока родители были на работе, властно прикрикивая если начинал хулиганить.
Мне не сказали, что она умерла. Просто однажды я пришел из сада, а кушетка, на которой она постоянно лежала, пуста. После ее вовсе выкинули - мама говорила, что не может на нее смотреть. А я рыдал, потому что это была единственная память о бабушке, не считая фотографий в потрепанном альбоме. Только на них она молодая, не узнать.
Так что нет, я не собираюсь относиться к соратникам хуже только потому, что у них обнаружился некий дефект.
Скорее наоборот.
Проникся уважением к силе духа и способности не сдаваться.
Разговор не клеился по понятной причине. Мы все переживали за Женю, но старательно обходили эту тему, как слона в пустой комнате.