Ничего себе, шесть миллионов с лишним! Я перепроверил раза три, сделал снимок на всякий случай, вдруг в нулях запутался. Вызывать меню и находить нужные кнопки с каждым разом получалось все лучше.
Итак, день первый. Обойдем ферму, осмотримся, выглянем за ее пределы. Таков был план.
Первая часть прошла на отлично. После карпов я навестил кайманов - кто-то просил крокодилов, не? Загон был оборудован аппаратом кормежки, достаточно закинуть монетку, и перед носом рептилий вывалились куски сочного парного мяса. До меня донесся запах свежей крови.
Скривившись, я собрал заботливо сложенные кучкой в ближайшем углу огромные зубы и двинулся дальше.
В обморок я от зрелища живоглотства не падаю, не барышня, но и удовольствия не нахожу.
Красно-золотистые гадюки грелись на солнышке в скалистой части фермы. От вайперов получали кожу, но не слишком регулярно. Я осмотрел их вольер, выцепил две шкурки, опасливо косясь на ядовитых змей. Хозяину они вреда не причинят по закону Серпентерры, но мало ли…
Закинул добычу в инвентарь и перешел к следующим гадам.
Мир Серпентерры принадлежал пресмыкающимся. Млекопитающие здесь отчего-то не водились, никаких привычных по другим играм коров-свиней-кроликов. Роль условно-разумных противников исполняли наги, как живые, так и немертвые. С них можно было получить квест на приобретение таких вот петов, потом построить подходящие клетки, и зарабатывать потихоньку, не выходя с территории фермы.
Остальные животные, за пределами личного уголка игрока, служили источником быстрой наживы. Убил бродячую ящерицу - получил шкурку и пару медяков. Или оружие и пару золотых, если уровень моба достаточно высокий. Именно этим, то есть фармом, я и собирался заняться. За пределами фермы низкоуровневый регион, один раз топну - все сдохнут. Заодно посмотрю, как абилки работают. Одно дело наблюдать игру в записи, и совершенно другое - самому участвовать, видеть, как наливается огнем «Двойного удара» молот, как перчатки покрывает изморозь «Закоченей» и сапоги искрятся заклинанием «Дрожь земли».
Жаль, что у Гурьева меч-двуручник, не все заклинания из арсенала воинов подходят.
Едва сдерживая нетерпение, я сгрузил весь улов в хранилище внутри дома, чтобы не таскать за собой полный рюкзак, и шагнул в рамку портала. Мгновение темноты - и я оказался в тропическом лесу. Хорошо, что кроме боли другие ощущения тоже передавались притупленно, иначе тяжко бы мне пришлось в тяжелом обмундировании танка под жарким южным солнцем.
Я огляделся, запоминая место, открыл карту, чтобы не заплутать. Всегда можно использовать камень возврата, но у него откат сутки. На один раз хватит, но я-то планировал подольше побродить, насобирать всякого.
Хруст ветки справа отвлек меня от изучения местности.
На прогалину выползла золотистая змейка, свернулась кольцами, намереваясь погреться в пробивающихся сквозь листву лучах. Я глянул на ее уровень и безразлично отвернулся - единичка. С такой ничего путного не словишь, только лишний урон доспехам. Ничтожный, но тем не менее. Мне еще приводить их в порядок перед тем, как вернуть Гуртееву, надеюсь денег от собранного лута будет больше, чем трат на починку.
Каждый бой прибавлял обмундированию «усталости». Если ущерб переваливал за половину шкалы, доспехи теряли половину прочности. Все почти по-настоящему. Если не чинить и довести до ста процентов, предмет разваливался и восстановлению не подлежал.
Потому мне Диман настоятельно советовал не помирать. Смерть персонажа - сразу минус двадцать процентов прочности. Пять раз сдох - ходишь голый или в серых-белых-зеленых шмотках, пока на новый сет не наскребешь. А учитывая что у Гуртеева все предметы в слотах сплошь фиолетовые, мне придется продать почку, чтобы с ним расплатиться в таком случае. Или обе-две. Хорошо, хоть золотых, уникальных, не было. Те вообще невосполнимы, ибо привязываются к аккаунту и выпадают только раз. Отсюда и название.
Ближайшие кусты затрещали, из них вывалилась целая орда немертвых жаб. Я покосился в ту сторону, но не соблазнился. Второй уровень. Мне бы хоть десятый, еще лучше повыше, там уже зелень падает, ее на аукционе в городе продать можно. А если повезет, то и синька вывалится.
Змейка порскнула назад, под прикрытие листвы, но не тут-то было. Жабы, с виду неповоротливые, двигались на удивление проворно, и их было много. Длинные языки жалили золотистую шкурку, оставляя черные пятна. Полоска жизни бедолаги стремительно уменьшалась, не прошло и минуты, как она разлеглась поперек просеки безжизненной тушкой, а после и вовсе рассыпалась искрами. Жабы проквакали что-то удовлетворенное и степенно расползлись в разные стороны.