– Что? – Мейсон развернулся с переднего сиденья к ребятам. – И ты молчала?
– Я… Я не думала, что…
– Не думала? А если он убил Хоуп?
– Успокойся! – Голос Тома звучал строго.
Стиллу затрясло. Она всхлипнула и задрожала. Томас придвинулся к ней ближе и приобнял. Она прижалась к нему и заплакала.
– Тише, тише, – убаюкивал ее Том. – С Эйлин все будет хорошо.
Солнце садилось. Закатный свет освещал зимние сугробы, отчего снежное покрывало переливалось. Кроны деревьев горели оранжевым цветом. Закат был поистине красивым.
– Стилла, смотри. – Том указал пальцем в окно. – Смотри на закат. Красивый, правда? – Он пытался ее отвлечь.
Стилла посмотрела в окно. Сквозь слезы она увидела оранжевый свет и кивнула. Она повернулась к Тому и уткнулась в его шею, обвив ее руками. Томас положил руки ей на спину и начал осторожно гладить, как запуганного котенка.
Они съехали с дороги на бездорожье. Машина немного виляла на свежевыпавшем снеге. Таксист несколько раз тяжело охал и мотал головой. Его усы забавно дергались, описывая всю нервозность ситуации. Быстро ехать они уже не могли.
– Ох, ребятки, не знаю… – вздохнул водитель.
– Езжай! – рявкнул Мейсон.
Вдалеке показалась школа. Ребята занервничали еще больше. БАМ. Машина села пузом на снег. Водитель изо всех сил давил на газ, но только сильнее застревал в зимней ловушке.
– Ребятки, если вы меня подтолкнете, то мне удастся… – Таксист не успел договорить.
Ребята пулей вылетели из машины и на всех парах побежали в школу. Легкие горели, но ребята бежали по снегу, спотыкались и снова бежали. Больше всего они хотели попасть в школу и убедиться, что Эйлин цела.
Серпентес был пуст как никогда. Тишина окутала это место. Слышался лишь шум ветра на чердаке. Дверь с улицы распахнулась, впуская мороз внутрь. Мейсон тяжело дышал и бегал глазами по холлу.
– Стилла, проверь комнату! Том, на тебе второй этаж, а я проверю третий.
Компания разделилась и отправилась на поиски Эйлин.
Свет от свечи, которую держала Эйлин, дрогнул. Тьма вокруг Рэйдела сгущалась и становилась больше и мрачнее. Он гладил лезвие ножа и улыбался. В голове Эйлин царил бардак, она пыталась придумать план, как ей спастись.
«Нужно просто выбраться отсюда», – думала она.
– Рэй, я не понимаю…
– Малышка Эли, не бойся. – Он говорил спокойным, убаюкивающим голосом. – Ты словно маленький ягненок, а ягнятам нельзя нервничать перед тем, как их зарежут. – Он улыбнулся еще шире.
– Зачем тебе это нужно? Зачем ты все это делаешь? Я не…
– Ты не, ты не… – передразнил он. – Я избранный, Эйлин. Я избран, чтобы стать бессмертным, понимаешь?
– Я все понимаю, только успокойся. – Она подняла дрожащие руки.
– Ты мне не веришь. – Он опустил нож. – Отец тоже не верил. Говорил, что я спятил! Но я знаю то, чего не знают другие! Когда я убил отца, я это понял! – Он прижал руки к вискам.
“Убил отца?” Эйлин вздрогнула от этих слов.
Значит, ему не составит труда прикончить и ее. Как люди становятся серийными убийцами? Неужели для них это как наркотик? Можно ли подсесть на это? Вопросы метались в голове Эйлин, но одно она знала точно: Рэйдел был ненормальным, у него шарики за ролики заехали.
– И кого ты еще убил? – Не то чтобы Эйлин было интересно, она пыталась его заболтать, чтобы придумать план побега.
– Смотря кто тебя интересует. – Рэй взглянул на нее исподлобья.
– Хоуп?
– Да, сучка узнала лишнего, – спокойно сказал он.
Внутри Эйлин все сжалось.
– Эмма? Вилд? Их ты тоже убил?
– А вот тут начинается самое интересное! Милашкой Эммой питался Серпентес.
– Как школа может питаться человеком? – с дрожью в голосе спросила Эйлин.
– Да при чем тут школа? Я говорю о великом змее! Он питается всеми пороками человечества, вашими пороками!
Эйлин поняла еще одно: Рэйдел не относил себя к людям. Значит, у него была мания величия, он считал себя Богом. Ненормальным Богом.
– Милашка Эмма, – продолжал он. – В ее голове поселился Серпентес, вот почему она заговорила на латыни, вот откуда знала события прошлых лет. А потом, когда змей насытился, Эмма просто сдохла. – Он рассмеялся. – Никчемной смертью. Ее разум не выдержал, бедняжка.
– А Вилд?
Рэйдел взглянул на Эйлин и приподнял правую бровь. На его лице отразилась усмешка.
– Это я должен у тебя спросить. Как умер Вилд?
– Я не знаю, я была без сознания. – Эйлин отвела взгляд.
– Маленькая лгунья! Мне нравится! – засмеялся он. – Я так рад, что смог впихнуть в тебя грязные пороки людишек! – Он почти пританцовывал на месте.