Оливия полностью закрыла глаза и потеряла сознание. Время остановилось. Мейсон видел все как в замедленной съемке. Его прекрасный ангел падал в преисподнюю. Огонь раскрыл свои объятия и принял худое, легкое и воздушное тело Лив.
– Оливия! Нет! – Из глаз Мейсона потекли слезы.
Он продолжал колотить в дверь, при этом повторяя имя Оливии. Он задыхался. Дым вокруг становился все гуще и гуще, он был готов забрать и Мейсона. Удары ослабли.
– Олив… – Мейсон провалился в пустоту.
Открыв глаза, Мейсон сразу понял, что находится в больнице – в светлой палате, где нет ничего лишнего. Слева пищали приборы, к которым он был подключен, справа на тумбочке стояла ваза с букетом ромашек.
«Бабушка», – промелькнуло у него в голове.
Бабушка любила ромашки и всегда показывала Мейсону, как их собирать и варить из них отвары и чаи. Они могли успокоить нервы и вылечить душевную боль, по крайней мере, в это верили люди, боль которых уже ничего не могло заглушить.
– Очнулся? – В проеме показался отец с суровым взглядом.
– Папа, я… – Тело не слушалось и было ватным. – Что с Лив?
Отец отвел взгляд. Пройдя через всю палату, он остановился у окна.
– На кой черт ты полез в этот дом?
– Папа…
– Я не договорил! – Он резким движением развернулся. – Это ты устроил поджог?
– Нет! Конечно нет!
– Тогда повторяю вопрос, зачем ты туда пошел?
– Чтобы помочь Оливии, я увидел дым и… Что с ней? Скажи мне! – Голос Мейсона дрожал.
– Она мертва.
Мейсон и сам все прекрасно понимал. Но где-то в глубине души он надеялся, верил, что его прекрасный ангел спасся, что она смогла раскрыть крылья и улететь от адского пламени. Но Лив покинула землю и вернулась домой на небеса.
– Хотел спасти? – Голос отца вырвал из размышлений. – Ты и ей не помог, и себе проблем подкинул! Знаешь, сколько я денег отвалил полиции? Они подумали, что это твоих рук дело…
– Но я не…
– Молчать! Вечно ты создаешь одни проблемы! Это все из-за тебя!
«Все из-за тебя…»
– Брат! Вот это встреча! – Дэн был рад увидеть Мейсона в новом учебном году. – Ты где пропадал? Я волновался, чувак.
– Привет, Дэн, да так, кое-какие проблемы, все нормально.
– Мейсон, я твой друг, и меня ты не обманешь. Я знаю, как трудно тебе было после смерти Лив. – Он положил руку на плечо Мейсона. – Знай, я всегда рядом, что бы ни случилось.
– Спасибо, я это ценю.
Мейсон встал с кровати и пошел к выходу, ему нужно было на воздух. Школа за два года его отсутствия не изменилась. Зато изменился он. К своему семнадцатилетию он начал курить, пить, его глаза стали более серыми, а улыбка стерлась с лица.
За эти два года он ни разу не приехал к бабушке. Потому что не мог. Не мог смотреть на этот дом, на гамак, на идеально скошенную траву и на соседний участок, который так и не восстановили после пожара.
Этим летом он начал заглушать свою боль девушками. Мейсон нуждался в близости. Только не в той, о которой пишут в романах, ему просто хотелось теплого тела рядом. И в июле он встретился с Клариссой. Одноклассница, которая случайно пересеклась с ним в торговом центре, не давала Мейсону скучать. У рыжеволосой бестии был парень, но ее это не сильно заботило.
Мейсон вышел на улицу. Дойдя до дуба у ворот, он опустился на лавочку. Почти на каждой скамейке были выцарапаны его инициалы. В детстве он считал это забавным. Казалось, будто тебе что-то принадлежит. Тебе, а не твоим родителям.
Ворота открылись, и на территорию въехало черное авто. Мейсон узнал номера Пипа, чудаковатого здоровяка с добрыми глазами и широкой улыбкой.
– Мейсон! – Кларисса на высоченных каблуках направлялась к нему.
«Вот черт! Как можно передвигаться на этих ходулях?»
Мейсон незаметно воткнул наушники, сделав вид, будто в них играет музыка, и быстрым шагом направился в школу.
«Побыл наедине! Как от нее отвертеться?»
– Господин Мейсон, добрый день. – Пип почти поклонился.
Тот кивнул в ответ и прошел мимо девушки, которая вышла из затонированной машины. В нос ударил аромат кофейных зерен. Приятный запах. Мейсон кинул на незнакомку короткий взгляд и встретился с ее синими глазами.
«Океан».
Единственные места, где Мейсон любил встречать рассветы, – луга у бабушки и Серпентес. Здесь была идеальная лавочка на идеальном холмике, где он мог насладиться первыми лучами и выкурить сигарету.
Но вот уже неделю туда приходит чертова новенькая. Занимает его священное место и как ни в чем не бывало попивает утренний кофе.