– Потанцуем? – произнес он шепотом.
– Да! – Она ответила слишком громко и сразу прикусила язык.
Том улыбнулся и протянул руку. Они двинулись к танцполу под волшебную музыку. Том устремил свой взгляд в толпу. Все ученики наслаждались вечером. Глаза отыскали знакомую пару. Мейсон и Эйлин стояли в обнимку и кружились. В душе заскребли кошки. Том старался сохранять самообладание, но ревность брала верх.
– Все нормально? – Стилла выдернула его из размышлений.
– Да, все хор… – Том замолчал, смотря на парочку.
Мейсон и Эйлин поцеловались. Томас начинал злиться. Как этот мерзавец посмел коснуться ее? Она отказала Томасу, но не оттолкнула Мейсона. Пазл в голове сложился: выходит, ей нравился этот кретин.
Стилла перевела взгляд с Тома на танцующую пару. Она все поняла, и слезы подступили к ее глазам. Знал бы Том, как ей было больно. Она винила себя, что влюбилась в эти платиновые глаза и поддалась глупому чувству. Вспомнились слова отца: «Ты ничтожество, и ты никому не будешь нужна!»
Томас повернулся к Стилле, лишь бы не смотреть на танцпол. В ее глазах читалось отчаяние, а по щекам текли слезы.
– Стилла?
Она замотала головой и отошла от парня.
«Ненавижу. Ненавижу. Как же я ненавижу себя!» – мелькало у нее в голове.
Она выбежала из зала в коридор. Поток слез уже было не остановить. Стилле не хватало кислорода. Она пыталась вдохнуть воздух ртом, но не могла.
– Стилла! – Томас преградил ей путь.
Она остановилась, но не подняла на него взгляд. Стилла понимала, что не имеет права обвинять в чем-то Тома. Это же она влюбилась, и это полностью ее вина. Он приподнял ее подбородок и взглянул в заплаканные глаза.
– Что случилось?
Смотря на него, хотелось выложить все как на духу. Стилла мечтала поделиться той болью, которая терзает ее душу. Но в ответ просто стояла и смотрела в серые глаза, которые стали для нее родными.
– Я… – В горле встал ком. – Отец был прав: я ничтожество.
– Что ты такое говоришь?
– Томас, половина школы меня считает пустышкой, просто дочкой богатого папочки.
– Стилла. – Он взял ее за плечи. – Ты – необыкновенный человек! Я столько повидал главных стерв школы, и они были пустыми, как пробка, но ты не такая. Ты особенная.
– Тогда почему я не чувствую любви? – Она рассматривала его лицо.
Было страшно произнести лишнее слово и отпугнуть Тома.
– Поверь, я задаюсь тем же вопросом.
«Идиот! Какой же ты идиот!»
Она прильнула к нему и обняла изо всех сил. Вдыхая аромат его парфюма, Стилла хотела запечатлеть этот момент навсегда. Школьный коридор, где-то играет музыка, а Стиллу окутывает его аромат.
Томас растерялся на мгновение, но потом обнял в ответ. Его руки легли на оголенную часть ее спины, кожа оказалась безумно мягкой. Стилла пахла карамелью и шоколадом. Слаще аромата он не встречал.
Школьный коридор был единственным свидетелем того, как два сильных подростка впервые почувствовали себя слабыми.
Песня закончилась, и Эйлин с Мейсоном подошли к столу с закусками. Внутри Эйлин бушевал шторм эмоций. Бабочки, которые летали в животе, пытались взорваться и вырваться наружу. Это был ее первый поцелуй, и она не знала, что делать дальше.
«Интересно, что сейчас испытывает Мейсон?»
А Мейсон не мог унять мурашки. Он смотрел на Эйлин и с каждой секундой хотел все больше и больше заключить ее в объятия. Он так скучал по этому чувству. Он больше не один, у него есть она.
– Мейсон! – Один из учеников окликнул его. – Меня просили тебе передать, что Дэн дерется с Мэтью на заднем дворе школы.
– Твою мать!
Мейсон скинул пиджак и положил на стол. Он уже собирался уйти, но остановился и взглянул на Эйлин.
– Побудь здесь, на улице холодно, и я не хочу, чтобы ты смотрела на эти разборки.
– Хорошо.
Мейсон подошел к ней, оставил легкий поцелуй на ее щеке и покинул зал.
Эйлин пыталась найти хоть одно знакомое лицо, но Стиллы и Томаса не было видно, Трикс, видимо, не пришла на вечеринку или просто обжималась где-то с Хоуп.
На горизонте показалась рыжая голова в компании «Гадюк» и Мэтью.
«О боже…»
– Эйлин, милый костюмчик! Ты вырядилась пугалом? – Кларисса засмеялась, и компания ее поддержала.
– А ты проституткой?
Эйлин не хотела этого говорить, но слова сами вырвались. Она никогда не встречала таких людей. Кларисса будто сама хотела, чтобы окружающие ее ненавидели.