Поразмыслив, я сразу от него отправился на вокзал: ночной поезд на Москву отправлялся незадолго до полуночи, и я на него вполне успевал. А через двое суток, проснувшись уже в своей царицынской квартире, я снова занялся "текучкой" – ну не получалось у меня никак начать срочно "спасать Россию", все время приходилось тратить на какие-то пустяки.
Еще в конце февраля мне, наконец, пришло в голову, что "работать дома" и "жить на работе" – это несколько разные вещи. Да, большую часть времени я проводил в мастерских (точнее, уже в цехах), делая всякие железяки. Но все же часов несколько в день я был все же вынужден заниматься уже работой сугубо бумажной – и в результате мой личный кабинет превратился в самую настоящую контору. Вплоть до того, что перед кабинетом уже постоянно сидели две секретарши, а еще одну комнату пришлось отвести для курьеров – которые тоже редко сидели на месте. Ребятишкам, конечно, было очень лестно и интересно целыми днями носиться на мотоциклах, перемещая бумажки из имения в Царицын и обратно, но усадьба окончательно превратилась в проходной двор. Поэтому местом жительства была выбрана квартира на втором этаже "инженерного дома", а трехэтажная усадьба стала исключительно офисом моего довольно уже немаленького хозяйства.
Со мной в квартиру "переместилась" только Дарья, всем же прочим вход в квартиру был дозволен лишь по специальному приглашению или в случае пожара.
Впрочем, было и исключение – Камилла. Ее никакие ограничения не останавливали: гвардейских статей девица легко отодвигала с пути сухонькую "страушку", а на сердитые вопли Дарьи Камилла вообще не реагировала.
Впервые она вломилась ко мне в первое же утро после переезда, причем – сразу в спальню, где я раздумывал, пора вставать или можно еще поваляться, и с порога заявила:
– Саша, я вот подумала: раз уж ты меня соблазнил, то просто обязан выполнять мои капризы. Но так как ты соблазнил меня в первую очередь не как женщину, а как химика, то и капризы мои будут химические. Купи мне двести пудов нафталина.
– У тебя развелось столько моли? – попытался сострить я в процессе просыпания – Дешевле будет выкинуть шубы на мороз.
– У меня не из чего делать фталевый ангидрид, поэтому нафталин я уже заказала у Юза. Твоя теперь забота – оплатить заказ, причем сегодня же, иначе нафталин придет неделей позже…
Конечно, Камилла "не злоупотребляла", домой ко мне она врывалась лишь строго "по делу", однако дел у нее было довольно много и я уже привык, что во время завтрака – если завтракать доводилось дома – приходится объяснять девушке, что заказанная химическая посуда из Берлина не может прибыть раньше чем через неделю, или же рисовать бензольные кольца и рассказывать, почему правильно писать СООН, а не писать снизу от кислорода маленькую двоечку. Поэтому когда я не увидел Камиллу, ждущую меня за столом на кухне, я отправился к ней в соседнюю квартиру.
Глафира, ее горничная, встретила меня как обычно, с плохо скрываемой неприязнью (по ее мнению я загружаю девушку работой сверх меры), и сообщила, что "барыня не выйдет, она приболела". Постучав в дверь, я все же зашел в спальню. Камилла поглядела на меня взглядом свежеубитой газели и тихонько произнесла:
– Уйди, голова болит – а ты топаешь как слон. Дай помереть спокойно, помру – тогда приходи.
Дожидаться этого радостного события я все же не стал, и вернулся через пару минут, со стаканом сладкого чая и двумя таблетками аспирина:
– Проглоти, запей чаем, и через полчаса жду тебя на завтрак. А если голова не пройдет, придется заняться тобой уже всерьез.
Камилла не пришла, а прискакала минут через двадцать:
– Саш, что ты мне дал съесть?
– Прошла голова?
– Еще не совсем, но уже почти не болит. У меня раньше мигрень была, так несколько дней голова буквально раскалывалась. Я и сейчас приготовилась страдать, а тут ты со своими пилюлями. Говори, что за пилюли? У меня голова несколько раз в год болела раньше.
– Аспирин. Ацетилсалициловая кислота, если тебя химическая формула интересует.
– Аспирин? Слышала, это немецкая химическая компания Баер делает. Но это же от жара?
– Это – от всего. Ну, от много чего. Делают, если тебе интересно…
– Знаю, из салициловой кислоты и уксуса. А салициловая кислота…
– Это из коры ивы добывается.
– Из осины, Баер из осины добывает. Слушай, а где взять много осины? Я бы и сама кислоту эту сделала, зачем зря деньги тратить.
– Я тебе открою страшный секрет: ее можно тоже синтезировать. Путем карбоксилирования фенола – когда-то я прочитал это слово в википедии и запомнил. Видимо, в силу полного его непонимания.
– То есть карбоксильную группу сразу присоединяют к фенолу? А как? – похоже, это страшное слово Камилле что-то говорило.
– Гвоздиком прибивают… кто у нас химик – ты или я? Сразу предупреждаю: второй вариант неверный.
– Вот ты так всегда: говоришь что, а не говоришь как. Ну и ладно! – с этими словами Камилла, допив чай, вскочила и скрылась за дверью. Ну а я пошел в контору – дел, как и всегда, было много.
Рабочих в моей "мастерской" стало уже прилично за сотню, и большинство из них жило либо в "общежитии" на чердаке "рабочего" дома, либо в наскоро сколоченных вагончиках-времянках, но Вася, как профсоюзный лидер, всем пообещал "отдельную благоустроенную квартиру" этим же летом. Для рабочих завода Барро, численность которых "в свете новых задач" должна была удвоиться к лету, я так же задумал построить дом – как раз на пустыре за заводом. Квартиры им построить было несложно: кирпича было много, и цемента хватило бы – тем более, что Генрих уже закончил проект большой печи "непрерывного действия" производительностью в сто тонн цемента в сутки и обещал запустить ее уже в середине мая. Вот только заниматься еще и этим новым строительством времени у меня не было совсем.
Так что пришлось на это дело нанять специалиста – и им стал царицынский "техник" Федор Чернов. То есть по моим понятиям – архитектор, но сейчас для получения этого звания мало было закончить профильный институт, но требовалось еще и построить несколько зданий, после чего именитые архитекторы, уже это звание имеющие, могли его соискателю присвоить. Или – чаще – не присвоить: звание давали за строительство действительно "выдающегося" здания, а заказывали в основном что-то попроще и подешевле.
Федор (по моей просьбе) спроектировал и подрядился построить два жилых пятиэтажных "рабочих дома" (в девичестве – хрущевские башни-девятиэтажки, укороченные и слегка облагороженные), с возможностью в дальнейшем установки лифтов и удвоения числа этажей, школу на пять сотен детишек (ее я имел в виду использовать и как клуб), больничного здания с поликлиникой, ну и общую инфраструктуру заводского городка. И вот в процессе уточнения различных деталей Чернов проговорился, что он уже спроектировал прекрасный особняк своему приятелю по гимназии Саше Ионову – но вот жаль денег у судовладельца на строительство не хватает…
Оказалось, что по действующим ценам на материалы этот особнячок тянет тысяч на пятьдесят с лишним – но мой, как бы не побольше размером, лично мне встал в двенадцать – и это с учетом очень навороченной "инженерии". Прикинув, что заложив стопроцентную рентабельность я "обрушу" цены на жилищное строительство минимум вдвое, я решил заехать к Ионовым.
– Мне сейчас новый дом никак не поднять – поделился своими заботами Саша. Новый буксир уже почти достроен, я в него прибыли все и вложил. Так что строительство года на три-четыре откладывается, хотя и очень жалко: в начале лета мы наследника ждем, а в старом доме все же тесновато. Да и то, я думаю поначалу два этажа поставить, ну а третий – когда еще денег подкоплю. Договорился-то я на трехэтажный дом, а Федя мне все же проект двух этажей пока закончил.
– Так давай я тебе новый дом построю…
– Нет, я должником быть не хочу. Ты сам посуди: у меня нынче и десяти тысяч нет, ну к лету может двенадцать будет. А дом, как ни крути, дешевле полусотни и не встанет…
– Я тебе денег давать и не собирался, у самого лишней копеечки нету. Но проект Чернова я уже смотрел, и дом такой, даже пожалуй и получше, я тебе как раз за десять-двенадцать тысяч и выстрою. Только с одним уговором: ты никому не говори, во что тебе дом встанет.